Становление учёного и первые экспедиции (1921-1924)

После окончания этнографического факультета Географического института, преобразованного в 1924 году в этнографическое отделение географического факультета Ленинградского государственного университета, Прокофьев попал под влияние крупнейших этнографов своего времени - Льва Яковлевича Штернберга и Владимира Германовича Богораза. Уже в 1921 году, будучи ещё студентом, он был командирован Северной научно-промысловой экспедицией для изучения ненцев в низовья Оби. Эта экспедиция имела комплексный характер: Прокофьев не только собирал этнографические материалы, но и делал подробные зарисовки (пейзажи, жанровые сцены, портреты), работая в качестве художника-акварелиста.

В январе 1922 года в Ленинграде состоялась выставка экспонатов, привезенных экспедицией, где были представлены и акварельные работы Прокофьева. Во время выставки он выступил с двумя научными докладами: "Среди самоедов" и "По Оби и во льдах Карского моря", которые продемонстрировали его глубокое понимание культуры и быта северных народов.

Работа в Туруханском крае и Тазовской тундре (1925-1928)

После окончания университета в 1924 году Прокофьев был направлен в Туруханский край, где работал учителем и заведующим школой-интернатом. Однако уже в 1925 году Комитетом Севера при Президиуме ВЦИК он был направлен для изучения экономического и культурного положения кетов и самоедов в Тазовскую тундру - регион, о котором в то время было крайне мало информации.

Вместе с женой, Екатериной Дмитриевной Прокофьевой, также выпускницей этнографического отделения ЛГУ, он в течение трёх лет (1925-1928) работал заведующим и одновременно учителем во вновь организованной школе-интернате для остяко-самоедов в местечке Янов Стан. Именно здесь Прокофьев в совершенстве овладел селькупским языком, что позволило ему впоследствии создать фундаментальные работы по грамматике этого языка и использовать селькупский материал для решения вопросов этногенеза самодийских народов.

Методика преподавания Прокофьева, разработанная в условиях кочевого образа жизни народов Севера, привлекла внимание Надежды Константиновны Крупской, которая лично встречалась с ним для обсуждения педагогических подходов.

Деятельность в Большеземельской тундре и создание ненецкой письменности (1929-1932)

Вернувшись из Тазовской тундры, Г.Н. Прокофьев два года (1929-1931) работал по направлению Комитета Севера заведующим краеведческой базой при самоедской культбазе Хоседа-Хард в Большеземельской тундре. По пути к месту работы ему пришлось более двух месяцев провести в районе Югорского Шара, что он использовал для интенсивного изучения ненецкого языка.

В этот период Георгий Прокофьев познакомился с Иваном Павловичем Выучейским, который в те годы возглавлял Ненецкий окрисполком и комиссию по созданию ненецкой письменности. Это сотрудничество оказалось плодотворным для развития письменной культуры ненцев.

В 1932 году Г.Н. Прокофьев совместно с аспирантом Антоном Петровичем Пыреркой  создали первый ненецкий букварь "Jedej wada" ("Новое слово") на основе диалекта ненцев Большеземельской тундры. Этот диалект впоследствии стал основой литературного ненецкого языка. Букварь был напечатан на серой бумаге, а иллюстрации к нему Прокофьев рисовал самостоятельно, используя свой художественный опыт, полученный еще во время экспедиции 1921 года. На обложке был изображён рисунок в северном орнаменте: островерхие чумы, рыбаки, лодки на реке.

Прокофьев был инициатором создания ненецкой письменности на латинской графической основе, которая позднее, из-за сложностей обучения, была переведена на русскую графику. В Государственном архиве Ненецкого автономного округа сохранились протоколы заседаний президиума Ненецкого окрисполкома, где обсуждались вопросы выбора азбуки для ненецкой письменности.

Научно-организационная работа и дальнейшие исследования (1933-1941)

В 1933 году Прокофьев совершил длительную поездку в Таймырский национальный округ, где собрал богатый материал по нганасанскому и энецкому языкам. В результате пятилетней интенсивной работы на Севере (1928-1933) языки самодийской группы оказались настолько изученными, что стало возможным создание учебников и грамматических очерков для практического использования этих языков в образовании.

С осени 1933 года Георгий Николаевич Прокофьев постоянно вёл преподавательскую и научно-организационную работу в Ленинграде. Он работал в Институте народов Севера (ИНС), Педагогическом институте имени А.И. Герцена, Институте по изучению народов СССР. Занимал должности заведующего лингвистической секцией научно-исследовательской ассоциации ИНСа, старшего научного сотрудника Комитета нового алфавита.

Ещё в 1929 году Георгий Прокофьев стал действительным членом Географического общества СССР. С 1938 года он работал старшим научным сотрудником и заведующим Кабинетом Сибири Института этнографии АН СССР. В 1938-1941 годах он вёл преподавание этнографии народов Сибири и самодийских языков на этнографическом отделении филологического факультета Ленинградского университета.

Научное наследие и педагогическая деятельность

Прокофьев разработал теорию двухкомпонентности культуры современных самодийских народов, которая особенно ярко отражена в его статьях "Этногения народов Обь-Енисейского бассейна" и "Числительные в самодийских языках". К сожалению, его диссертационная работа, подготовленная к защите, погибла во время войны, сохранились лишь её подробный проспект и протокол обсуждения.

Как педагог Прокофьев создал обширную учебно-методическую литературу. Им были составлены: первый ненецкий букварь "Новое слово" ("Edej wada") на латинской, а затем на русской основе, первый самоучитель ненецкого языка, первые грамматические очерки ненецкого, селькупского, энецкого и нганасанского языков. При его непосредственном участии была составлена лингвистическая карта народов Севера, изданы буквари, переводы учебника арифметики и книги для чтения на 23 языках народов Севера.

Георгий Николаевич Прокофьев также вёл активную просветительскую работу в газете "Няръяна вындер", где готовил специальные полосы-уроки ненецкого языка для русских специалистов, работающих на Севере.

Последние годы жизни и наследие

Несмотря на тяжелые условия блокадного Ленинграда, Прокофьев продолжал вести занятия почти до конца 1941 года. Он умер от истощения 29 января 1942 года.

Георгий Николаевич Прокофьев оставил после себя не только научные труды, но и четверых детей: Ольгу (ум. 1945), Анну, Ингу и Александра (1937-2016). Его жена, Екатерина Дмитриевна Прокофьева, также внесла значительный вклад в изучение народов Севера.

Прокофьев был разносторонне одаренным человеком: кроме научной деятельности, он прекрасно рисовал (его работы хранятся в Архиве Музея антропологии и этнографии РАН) и играл на скрипке.

Его идеи и научные разработки продолжают оказывать влияние на современные исследования в области этногенеза и лингвистики народов Севера. Вклад Георгия Николаевича Прокофьева в сохранение и развитие языков и культур самодийских народов невозможно переоценить - он по праву считается основоположником письменности и системы образования для этих ранее бесписьменных народов.