НЕНЦЫ (устаревшие названия: самоеды, юраки; самоназвание — ненэць — «человек» или хасаво — «мужчина») — коренной народ, населяющий обширные пространства Севера Евразии от Белого моря на западе до полуострова Таймыр на востоке. Они представляют собой крупнейшую группу среди коренных малочисленных народов Российского Севера. Исторически и географически выделяются две основные конгломерации:

1. Европейские ненцы: Проживают на территории Ненецкого автономного округа (НАО), входящего в состав Архангельской области.

2. Азиатские (Сибирские) ненцы: Проживают в Ямало-Ненецком автономном округе (ЯНАО) Тюменской области и в Долгано-Ненецком Таймырском муниципальном районе Красноярского края.

Происхождение термина "самоеды", согласно исследованиям (в частности, М. Фасмера), связано с трансформацией термина saam-jedna — «земля саамов» (из саамского диалекта норвежского языка). Официальное использование этого этнонима было прекращено 29 марта 1928 года решением Комитета Севера при ВЦИК РСФСР.

Динамика численности ненцев демонстрирует устойчивый рост на протяжении XX - начала XXI веков:

• 1926 г. — 15 456 чел.

• 1970 г. — 28 487 чел.

• 1979 г. — 29 487 чел.

• 1998 г. — около 35 000 чел.

• 2002 г. — 41 302 чел.

• 2010 г. — 44 640 чел.

• 2024 г. — 49787 чел

Численность ненцев в Ненецком автономном округе (НАО):

• 1989 г. — 6 423 чел. (в том числе сельское население — 5 617 чел.)

• 1999 г. — более 7 000 чел. (в том числе сельское население — около 6 500 чел.)

• 2002 г. — 7 754 чел.

• 2010 г. — 7 504 чел. (по данным Всероссийской переписи населения).

• 2024 г. — 8000 чел  (по данным Всероссийской переписи населения).

Язык и письменность
Ненцы говорят на ненецком языке, относящемся к самодийской группе уральской языковой семьи. В языке выделяют два основных диалекта, соответствующих месту обитания:

1. Тундровый диалект: Распространен среди кочевых оленеводов тундры.

2. Лесной диалект: Характерен для ненцев, живущих в таежной зоне.

Оба диалекта распадаются на более мелкие говоры с определенными фонетическими особенностями.

• Письменность: Разработана в советский период. С 1932 года — на основе латинской графики, с 1937 года — переведена на кириллическую основу (русскую графику).
  Родственные народы: нганасаны, энцы, селькупы.

Происхождение и историческая миграция

Ненцы представляют собой один из наиболее многочисленных коренных народов российского Севера, чья история насчитывает не одно тысячелетие. Согласно переписи 1989 года, их численность составляла около 35 тысяч человек, и они проживали на обширной территории от Белого моря до реки Енисей, а в междуречье Оби и Енисея, по реке Пур, населяли и таежную зону. Самоназвание народа - «ненец» - означает «человек». До 1929-1930 годов ненцев называли самоедами, причем это название применялось не только к ним, но и к трем родственным народам: энцам (енисейские самоеды), нганасанам (тавгийские самоеды) и селькупам (остяко-самоеды). Энцы живут в низовьях Енисея, нганасаны - на полуострове Таймыр, селькупы - в таежной зоне по притоку Оби - реке Таз, а также в районе среднего течения Оби.

Вопрос о происхождении этнонима «самоеды» долгое время оставался дискуссионным. Одни ученые, среди которых Н. Витсен и А. Шренк, считали, что русские дали это название ненцам в связи с представлением о якобы имевшем место людоедстве. Другие исследователи, включая И. Лепехина и Ф. Белявского, пытались дать иные объяснения, однако сколько-нибудь убедительной трактовки до сих пор не найдено. Современные научные данные свидетельствуют о сложном этногенезе ненцев, в котором участвовали различные компоненты. Предки ненцев пришли из южных районов Саяно-Алтайского нагорья, где самодийские племена в древности составляли значительную часть населения. В результате вторжения тюрков на рубеже нашей эры и в VI-IX веках часть самодийских племен была вытеснена к северу, часть ассимилирована тюрками и утратила самодийские языки и черты культуры. Самодийцы, оставшиеся в Южной Сибири, вошли в состав современных крупных народов, таких как тувинцы, хакасы, шорцы, тофалары и другие. Некоторые элементы самодийской культуры сохранились лишь у оленеводов Южной Сибири - тофаларов и тувинцев-тоджинцев - и могут быть сопоставлены с культурой северных самодийцев.

Двигаясь по необъятным просторам от верховьев Оби и Енисея к их устьям, самодийцы сталкивались с другими народностями, воспринимали отдельные черты их культуры, приспосабливаясь к новым условиям обитания в северных широтах. Часть самодийцев на пути к северу осела в таежных районах Средней Оби и ее притоков, рек Васюган, Парабель, Тым, Кеть и впоследствии стала основой при формировании селькупов. Часть осталась на более северных участках тайги (лесные ненцы), а большинство освоило тундру и побережье Ледовитого океана, где встретилось с немногочисленным населением - древними уральцами, которые издавна обитали на арктическом побережье восточнее Урала. Их потомки в виде легендарных сихиртя сохранились в преданиях ненцев. В ненецком фольклоре существуют многочисленные рассказы о сихиртя - низкорослых людях, прячущихся в сопках, занимающихся по ночам рыбной ловлей. Исследователи Г. Д. Вербов, Л. П. Лашук, Л. В. Хомич, В. И. Васильев видят в них потомков древнего аборигенного населения. Ненцы называют их сихиртя, сиртя. Существует множество рассказов о встречах с сихиртя, обычно эти встречи мимолетны и связаны с каким-нибудь заинтересовавшим ненца предметом - ножом, кисетом, ажурной металлической подвеской и т.п., который оказывается принадлежащим сихиртя.

Особенно показателен один из рассказов: «Ехал когда-то ненец и увидел двух людей маленького роста. Они играли около обрыва. Увидев человека с оленями, они скрылись под землей. Ненец постоял и заметил на месте, где они играли, красивый мешочек, украшенный разноцветными камнями. Он взял его, а сам спрятался. Через некоторое время вышли те двое и стали искать свой мешочек. Как только ненец показался из укрытия, они снова пропали. Он положил мешочек на место и уехал. Когда рассказал об этом деду, тот сказал, что это были сихиртя». Образы сихиртя встречаются и в ненецком эпосе. В одной из эпических песен героиня-ненка после долгих скитаний, скрываясь от преследований, сталкивается с хромой девушкой сихиртя. Девушка сихиртя помогает героине, в частности дает ей упряжку волшебных оленей, защищает (с помощью медного лука и стрелы) от железного волка, оказавшегося оборотнем, а умершую оживляет. После каждой встречи с героиней произведения девушка сихиртя скрывается неизвестно куда так же неожиданно, как и появляется.

От аборигенного населения ненцы, вероятно, заимствовали глухую (без разреза) мужскую одежду, навыки морской охоты. О том, что предки современных ненцев пришли из более южных районов, говорит и то обстоятельство, что многие слова, обозначающие море, морских животных являются в ненецком языке описательными: море в переводе означает «пахнущая вода», морж - «клыкастый», белуха - «листоподобная», понятие «белый медведь» выражается с помощью добавления к слову «медведь» прилагательного «белый» - сэр' варк и т.д.

На пути от верховьев Оби и Енисея к северу самодийские племена, в том числе и предки ненцев, тесно соприкасались с обскими уграми, предками современных ханты, живущих ныне в районах среднего течения Оби и ее притоков, что наложило отпечаток на оба народа. Среди ненцев имелись родовые группы, ведущие свое происхождение от ханты. С другой стороны, северные ханты заимствовали у ненцев оленеводство и многие черты материальной культуры, связанные с ним (чум, нарты, некоторые виды одежды и т.д.). Много общего в верованиях ненцев и ханты, очень близки их орнаменты.

Восточные группы ненцев имели контакты с эвенками (старое название - тунгусы), которых из-за татуировки на лице они называли падтавы (разрисованные). Возможно, летняя поршневидная обувь из ровдуги, которая встречается у ненцев только в прилегающих к Енисею районах, попала к ним от эвенков. Здесь же иногда можно увидеть чумы, у которых не два, а три основных шеста, как у эвенкийских чумов.

Контакты с саамами, которых ненцы потеснили на северо-запад, заняв территории Европейского Севера, также оставили след в культуре. Ненцы называют саамов нано-хан (лодка-сани) по характерной только для них лодкообразной повозке на одном полозе, в которую впрягали оленя. В культуре ненцев немало общего с саамской (почитание камней причудливой формы, различные элементы материальной культуры). Это сходство можно объяснить как одинаковыми природными условиями в местах их проживания, так и древними контактами. Многие ученые считают, что предки современных саамов говорили на самодийском языке и только позднее перешли на язык финно-поволжской группы.

Ненецкий язык относится к самодийской группе уральской языковой семьи наряду с финно-угорскими языками - финским, эстонским, хантыйским, мансийским, венгерским, саамским, марийским и некоторыми другими. Он подразделяется на два диалекта - тундровый и лесной. На тундровом диалекте говорит основная масса ненцев (до 95%), проживающих в зоне тундры. Тундровый диалект включает ряд говоров: канинский, малоземельский, большеземельский, ямальский, тазовский. Эти говоры имеют незначительные отличия, и их носители легко понимают друг друга. Наибольшие отличия у крайне западных говоров (канинского и малоземельского). Так, например, в западных говорах «лодка» - ано, а в остальных - нано. Возможно, звук н появился у основной массы ненцев под влиянием языка аборигенов. Лесной диалект довольно сильно отличается от тундрового в области лексики и фонетики, что подчас даже мешает взаимному пониманию. Однако основной словарный фонд обоих диалектов совпадает, так же как во всех самодийских языках.

Первые письменные свидетельства:

• «Повесть временных лет» (1096 г.): Древнейшее русское упоминание.

• XIII век: В Западной Европе о ненцах (самоедах) стало известно из описания путешествия францисканца Джованни Плано Карпини (Плано Карпини) через Русь к монгольскому хану в 1245-1247 гг.

Традиционное хозяйство ненцев

Основным занятием ненцев издавна было и остается оленеводство. Особенность северного оленя, как дикого, так и домашнего - его сезонные перемещения: весной к северу, к горным кряжам или побережью Ледовитого океана, где олени спасаются от комаров и мошкары благодаря дующим здесь ветрам, а осенью - к югу, к лесам, где более рыхлый снег и легче добывать ягель. Миграции оленей обусловили кочевой образ жизни их владельцев. Расстояния от летних до зимних пастбищ на территории расселения ненцев различны: на Европейском Севере они сравнительно небольшие, а на Ямале достигают тысячи и более километров. Весна и осень проходят в почти непрерывном движении, летом и зимой оленеводы живут спокойнее, хотя эти сезоны тоже имеют свои трудности.

В прошлом олени давали ненцам практически все необходимое: из шкур шили одежду и обувь, покрышки для жилищ, мясо было основной пищей, особенно в зимнее время, олени служили транспортным средством, из рогов делали костяные части упряжи. Стада выпасали на оленьих упряжках, следя, чтобы животные не разбрелись, охраняя их от волков. Замечательный помощник ненцев-оленеводов - собака, оленегонная лайка, специально обученная направлять стадо по нужному маршруту, не давать слабым отставать и т.д. Однако пастушьи собаки появились, видимо, позднее: путешественники XVIII века о них не упоминают. В то время оленеводство было несколько другим: стада были сравнительно небольшими, около двухсот голов. Постепенно по разным причинам ненецкое оленеводство стало крупностадным, появились стада в тысячу и более голов. Возможно, для охраны крупных стад и понадобилась умная неприхотливая собака.

Стадо оленей состояло из племенных самцов (по-ненецки: хора), кастрированных ездовых быков (хабт), важенок (самок оленя - яхадей), а также телят разных возрастов - двухгодовалых, годовалых, новорожденных. Началом годового цикла можно считать осень, когда происходит случка оленей. Ей предшествует кастрация части самцов. Зиму оленеводы проводили в лесотундре или лесах, занимаясь охотой и заготовкой древесины для хозяйственных нужд, а весной, обычно по еще не стаявшему снегу, начиналось движение на север. Весна - время отела, наиболее ответственный период в жизни оленеводов, потому что от увеличения стада зависит благополучие семей. Отел происходит с середины апреля до середины (иногда конца) мая. Важенок и прошлогодних телят на период отела, как правило, отделяют от основного стада, выбирая для них защищенные от ветра места с мягким, неглубоким снегом. Маленькие оленята очень слабы, и ветра и морозы могут нанести невосполнимый ущерб.

Летний период выпаса оленей также сопровождается определенными трудностями. Главная из них - наличие оводов, комаров и мошкары, которые в изобилии плодятся в жаркое время года в северных, богатых водоемами, районах. Стремясь спастись от гнуса, олени, обезумев, бегут навстречу ветру, и оленеводам приходится немало трудиться, чтобы заставить их двигаться по кругу, иначе стадо будет не собрать. Оводов, которые откладывают личинки в коже оленя и портят ее, иногда уничтожали на белых приманочных шкурах. Но чаще использовали дымокур. Убой оленей на мясо и шкуры производился понемногу в течение всего года. В местностях, где водились дикие олени, ненцы старались не забивать домашних. Осенью забой осуществлялся особенно интенсивно, после чего стадо обычно сокращалось процентов на 25. Забивали прежде всего выросших телят, старых ездовых быков, бесплодных важенок.

Олени издавна находились в собственности отдельных семей. Для того чтобы различать животных, оленеводы делали метки (тамги), вырезая их на шерсти или на ушах оленя. Тамга передавалась по наследству от отца к младшему сыну. Другие сыновья, отделяясь от семьи, должны были придумать новую или видоизменить отцовскую. До XVIII века ненцы были единственными оленеводами на огромном пространстве тундры от Белого моря до Енисея. Однако постепенно, начиная с XVIII века, занятие оленеводством стало достоянием части русских поселенцев Пустозерской волости, которые скупали оленей у ненцев, но сами, как правило, их не выпасали, а поручали это пастухам-ненцам из обедневших семей.

Более заметную роль в развитии ненецкого оленеводства сыграли коми-ижемцы. Заселение берегов реки Печоры и ее притоков коми-зырянами привело к возникновению на реке Ижме Ижемской слободы. Первоначально эта часть народа коми, получившая название коми-ижемцев, занималась главным образом охотой и рыболовством. Однако находясь в постоянных торговых отношениях с ненцами-оленеводами, коми-ижемцы стали понемногу обзаводиться оленями, поручая выпасать их ненцам. Постепенно перенимая их опыт и увеличивая свои стада, ижемцы и сами начали кочевать с оленями по тундре. В XVIII веке на Европейском Севере уже довольно значительное число коми занималось оленеводством. В зауральских тундрах оленеводство у коми появилось позднее - лишь в конце XIX - начале XX века. Расширение оленеводства коми-ижемцев наносило определенный ущерб ненецкому оленеводству, так как нарушались традиционные маршруты кочевий ненцев. К тому же оленеводство ижемцев обычно было крупностадным: их стада, как это было лишь у самых богатых ненецких «оленщиков», достигали порой нескольких тысяч голов. В отличие от ненецкого, оленеводство коми имело товарный характер, в частности одной из важных статей их дохода была выделка замши на продажу.

Охота и рыболовство

Другие занятия ненцев - охота и рыболовство - были тесно связаны с оленеводством. Охотой занимались во время остановок обычно в зимнее время, рыболовством - преимущественно в летнее. Напомним, что дикие олени зимой тоже уходили к лесам, так же как и большая часть песцов. Однако среди ненцев имелось небольшое количество охотников-профессионалов. Оставаясь на зиму в тундре и на островах, они промышляли морского зверя, белого медведя, не ушедших с побережья песцов. Охота имела большое значение в жизни ненцев. Для удовлетворения потребности в пище охотились на дикого оленя, водоплавающую птицу. Пушного зверя (горностая, песца, лисицу, белку и др.) ненцы промышляли из-за меха для отделки одежды, а позднее - для уплаты ясака (дани) Русскому государству, в состав которого Западная Сибирь вошла в XVII веке. На арктическом побережье добывали морского зверя - нерпу, белуху, морского зайца, гренландского тюленя, моржа. Шкуры этих животных использовались для изготовления упряжи, сало и мясо - в пищу, клыки моржа - на различные поделки, позднее - на продажу.

Существовали коллективные и индивидуальные способы охоты. К коллективным относились охота на дикого оленя, на песца загоном, на гусей во время их линьки; иногда практиковалась коллективная охота на морских животных. Среди индивидуальных способов охоты различались активные (когда охотник преследовал зверя) и пассивные (с помощью различных ловушек). Орудиями охоты издавна служили лук и различные ловушки: давящие (кляпца, пасть, кулема), ущемляющие (черкан, позднее - капкан), стреляющие (самострелы). На птиц ставили силки и петли.

Одним из основных объектов охоты были дикие олени. Дикие олени, как и домашние, с наступлением светлого времени года (в марте) покидают зимние пастбища и постепенно передвигаются на север, к берегам Ледовитого океана. В конце лета они начинают обратное движение к югу. Интересен старинный коллективный способ охоты на диких оленей, который существовал еще в XVIII веке, но позднее, ввиду уменьшения их поголовья, уже не использовался. Заметив в тундре стадо диких оленей, ненцы устраивали широкий «коридор» из махавок - шестов с привязанными к ним гусиными крылышками, суживающийся к концу. В «коридор» загоняли оленей, пугая их криками, а притаившиеся возле узкой части сооружения охотники стреляли по ним. Коллективной была и охота на переправах через реки. Постоянные пути миграций диких оленей были хорошо известны ненцам, поэтому они поджидали стадо в легких лодках у брода, где и окружали часть оленей, которые становились их добычей.

Более трудоемкой была индивидуальная охота с помощью оленя-манщика. На рогах домашнего оленя закрепляли ременную петлю. Охотник, осторожно приблизившись к стаду диких оленей, выпускал манщика. Обычно навстречу ему выходил дикий олень-самец, начиналась борьба, в результате чего на рогах дикого оленя затягивалась ременная петля. Тут охотник выходил из укрытия и стрелял. Среди лесных ненцев была распространена охота с помощью ставных луков. На путях миграций диких оленей устанавливали луки-самострелы. Олень задевал сторожевую струну, сделанную из сухожилия и протянутую поперек тропы. Настороженный лук пускал стрелу и поражал добычу.

На пушного зверя охотились главным образом с помощью различных ловушек. Наиболее распространенной была пасть. Она представляла собой узкий коридорчик из вбитых в землю деревянных колышков, поддерживающих бревно, один конец которого упирался в землю, а другой находился в приподнятом состоянии. Внутри этого сооружения, примерно посредине, укреплялась привада (приманка). Зверь, пробираясь к приманке, задевал насторожку, и гнет, падая, придавливал его. Пасти и другие ловушки периодически осматривали, извлекая добытых зверей. На территории расселения ненцев водится в основном белый песец. Голубые песцы и в прошлом встречались редко. Излюбленной пищей песцов является лемминг. От его количества в данной местности зависит и «урожайность» песца. Летние шкурки песцов не имеют товарного вида, только в декабре песцы приобретают густой белый мех и сохраняют его в течение всей зимы до марта. В этот период и осуществляется их промысел.

Бурый медведь считался священным животным, поэтому на него охотились редко. Однако развитого культа медведя, какой был у ханты или нивхов, у ненцев не отмечено. Многие животные, особенно хищные звери, в ненецком языке имели описательные названия, которые употреблялись вместо настоящих (явление табу - запрета). Например, медведя называли «лесной», «живущий в берлоге», белого медведя - «морской», волка - «длиннохвостый», «ночной» и т.д. Видимо, в этом отразились представления древнего человека о том, что животные понимают речь человека и могут определенным образом реагировать. Отправляясь на охоту, ненцы, как и многие другие народы, употребляли в речи иносказательные обороты, условные названия животных, чтобы они не узнали о намерениях охотников.

На промысле морских зверей использовали так называемые скрадные доски, которые иногда применяли и при охоте на дикого оленя. На небольшие лыжи устанавливали полукруглую доску с отверстием посредине. С наружной стороны доску обтягивали белой тканью или облепляли снегом. Толкая такую доску перед собой, охотник имел возможность ближе подползти к добыче. Прекрасно зная повадки зверей, ненцы применяли такой любопытный прием: охотники выходили на промысел попарно, и пока один из них подползал, прикрываясь доской, другой, стоя на некотором расстоянии на виду, отвлекал внимание нерпы (она особенно любопытна), вылезшей погреться из лунки, распевая песни и вообще производя шум. Прислушиваясь к голосу человека и следя за фигурой, стоящей открыто, нерпа не замечала приближающегося охотника с доской. Подобным образом охотились и на морского зайца.

Летом промышляли водоплавающих птиц в период их линьки, а зимой - куропаток. Большим подспорьем, особенно в летнее время, являлась рыба. Европейский Север и Обь-Енисейский бассейн богаты ценными породами рыб. Здесь водятся семга, омуль, пелядь, нельма, муксун, осетр, налим и др. Лов рыбы осуществлялся с помощью сетей, которые опускали в воду с лодки. На маленьких реках ставили запоры с так называемыми мордами - плетенными из ивняка корзинами, куда попадала рыба.

Лук и стрелы. на птицу и на белку.

Жилище и быт

Кочевой образ жизни, связанный с оленеводством, определил и характер жилища. Это чум - конусообразная палатка из жердей, зимой покрытых полотнищами из оленьих шкур, а летом из бересты. Чум сравнительно легко разбирается и устанавливается, при перекочевках части его перевозятся на специальных нартах. Если выпас оленей, охота и рыболовство - занятия в основном мужчин, то установка чума традиционно считалась женским делом.

Существовал определенный порядок при установке чума. Прежде всего выбиралось место. Выбор места был связан с временем года: зимой чум ставили по возможности на укрытых от ветра местах, летом, наоборот, на возвышенных, открытых. Большое значение имело наличие вблизи выбранного места хорошего пастбища и водоема. Глава семьи на оленьей упряжке проезжал вперед и останавливался на том месте, где предполагалось ставить чум. Остальные объезжали его с обеих сторон и останавливались по бокам параллельно друг другу. Место, выбранное для установки чума, расчищалось, разравнивалось. После этого взрослые начинали распрягать оленей легковых упряжек, старшие дети - оленей, запряженных в грузовые нарты. Затем подростки распаковывали нарты с предметами домашнего обихода, а женщины - нарты с шестами и покрышками чума.

Посредине будущего чума клали железный лист для костра. По обе его стороны укладывали две-три доски, служащие в чуме полом. Вслед за досками, еще дальше от костра, стелили циновки, сплетенные из ивовых прутьев, на которых позже, после установки остова чума, располагалась постель. Затем женщины ставили два основных шеста чума, скрепленные в верхней части веревкой, продетой в специально проделанные отверстия. Основные шесты устанавливали за дощатым настилом и циновками, посредине между входом и противоположной ему частью чума. Нижние заостренные концы основных шестов слегка вкапывали в землю или снег. Некоторое время один-два человека поддерживали их, пока продетые в веревочное кольцо другие шесты чума, расставляемые по кругу, не придавали им устойчивость. Для устройства чума требовалось от 25 до 40 шестов. Помимо шестов, составляющих остов чума, внутри его, за костром, устанавливали еще один шест, на который вешали колыбель.

В день перекочевки семья вставала раньше, чем обычно. Пока женщины готовили еду, мужчины проверяли исправность упряжи, саней. После завтрака все выходили на улицу. Женщины выносили из чума и упаковывали на нартах постельные принадлежности, мужскую и детскую обувь. Тем временем девочки и старушки развязывали веревки покрышек чума, а затем помогали женщинам снимать нюки. На отдельную нарту укладывали доски пола, лист из-под костра, дрова и некоторые другие предметы. Мужчины устанавливали на грузовых нартах лодку, бочки. После этого начинали разбирать чум. Шесты привязывали к специальной нарте, поверх грузили покрышки чума, внутри которых находилась спальная одежда, столики, чайник, котел. Пока шли сборы, один из мужчин ехал за стадом, другие делали загон из нарт, ставя их полукругом. Отловом в загоне и запряжкой оленей заканчивались сборы в путь.

Вспомогательные хозяйственные постройки не были характерны для ненцев. Олени, живущие круглый год на подножном корму под открытым небом, не нуждаются в специальных помещениях. Только лесные ненцы, сезонные кочевья которых обычно не выходили за пределы лесной зоны, строили для защиты оленей от гнуса примитивные сараи, где устраивали дымокуры. У них же существовали небольшие рубленые амбары на высоких подпорках для хранения не используемых в данный период вещей, запасов продуктов, пушнины и т.п. Подобные амбары (тин) встречались также на острове Колгуев и в Канинской тундре. Основная же часть ненцев до недавнего времени хранила одежду, покрышки чума, меха и другие вещи вблизи поселков, стойбищ или просто в тундре, плотно увязанными на нартах. Случаев воровства со стороны местного населения не было. Для временного хранения пищевых запасов, упряжи и других вещей на Ямале использовали небольшие настилы из досок или жердей на высоких козлах. В отдельных районах, где ненцы с давних пор тесно общались с русским населением, некоторые из них переселились в рубленые избы (например, в селах Колва, Тельвиска, на Новой Земле). Однако это было редким явлением.

Транспорт и средства передвижения

Передвижение по тундре и перевоз имущества трудно представить без нарт - легких саней особой конструкции, в которые запрягают оленей. Нарты делятся на легковые и грузовые. Ненецкие нарты отличаются от нарт других оленеводов Севера, например, чукотских и корякских. Легковая нарта ненцев имеет несколько пар (до семи) высоких, сантиметров 50, косо поставленных копыльев, закрепленных в пазах полозьев с наклоном внутрь и назад. Благодаря этому расстояние между полозьями оказывается несколько шире, чем сиденье, что придает нарте устойчивость. Все копылья расположены в задней половине саней. Высоко загнутые (до уровня сиденья) передние концы полозьев, соединены перекладиной - головочным вязком. Соединение частей нарты неподвижное: на концах одних деталей делаются четырехугольные шипы, которые вгоняются в отверстия, проделанные с помощью сверла и ножа, в соответствующих местах других деталей.

Легковые нарты бывают мужские и женские и предназначены для езды по тундре без груза. Мужскую легковую нарту образуют два продольных бруса, передние концы которых соединены с высоко поднятыми концами полозьев, а на задние прибит настил из досок, образующий сиденье. Часто эта деталь вытесывается из дерева с корнем так, чтобы задняя ее часть в своей естественной форме служила для прикрепления двух-трех досок спинки. Сиденье покрывается оленьей шкурой. На этой нарте ничего не возят, кроме ружья в чехле (в прошлом - колчана со стрелами), аркана для поимки оленей и инструментов, необходимых для починки нарт в случае поломки.

Женская нарта по конструкции не отличается от мужской, однако ее сиденье с трех сторон ограничено дощатыми стенками, так как на такой нарте обычно ездили с детьми. Поэтому на женской нарте, помимо меховых, были еще и покрывала из сукна или плотной ткани, с помощью которых защищали детей от ветра. Грузовые нарты бывают двух видов. Первый из них близок к легковым нартам, но потяжелее, более грубой работы. На них перевозят и хранят одежду, меха, продукты, запасы древесных стружек, которые используют для вытирания посуды, рук, и другие вещи. Вторая разновидность грузовых нарт отличается тем, что две-три пары копыльев более короткие и поставлены прямо. Часто эти нарты не имеют настила. И на них перевозят лодки, шесты чума, сундуки и т.п. Изготовлением нарт занимались и сейчас занимаются мужчины с помощью домашнего рабочего инструмента (сверло, топор, различные ножи, долото, пила).

Для ненцев (и всех самодийцев) характерна запряжка веером: олени в упряжке располагаются рядом друг с другом. В грузовые нарты запрягают двух оленей, в легковые - от трех до семи. Оленья упряжь у ненцев довольно сложна. Различается упряжь для легковых и грузовых нарт. Упряжь для легковых нарт состоит из недоуздка, охватывающего лоб и шею оленя, лямки с подгрудным ремнем, потяга, соединяющего лямку с нартой, и пояса - широкой кожаной полосы, перекинутой через спину оленя. С помощью ремешка, проходящего под животом оленя, пояс соединяется с лямкой, поддерживая таким образом потяг на определенной высоте. Недоуздок состоит из системы ремешков и двух-четырех костяных пластин. К недоуздку передового, крайнего слева, оленя прикрепляется вожжа для управления упряжкой. Недоуздки всех остальных оленей связаны ремнем с поясом оленя, идущего слева, благодаря чему во время езды они не разбегаются, а держатся группой. Лямка надевается у оленей, идущих слева от середины, на левое плечо, а у оленей, идущих справа - на правое. В каждой упряжке есть два вида потягов - один длинный (около 4 метров), соединяющий лямки двух крайних оленей и соединенный подвижно посредством двух костяных или деревянных блоков, прикрепленных к головкам нарт (утолщенной части загнутых вверх полозьев), и несколько коротких потягов (по числу остальных оленей), один из концов которых прикрепляется к лямке, а другой также с помощью блока - к средней части длинной постромки. Такой способ подвижного соединения потягов позволяет легко выявить плохо везущего оленя.

У передового оленя к поясу слева прикрепляется ремешками специальный держатель для вожжи. Ненцы делают его из кости в виде крючка с отверстиями для закрепления на поясе. За этот крючок заправляется вожжа, идущая от недоуздка, чтобы она не волочилась по земле и не путалась под ногами оленей. В женской упряжке кожаный пояс иногда покрывают суконным, украшенным орнаментом. Упряжь для оленей грузовой нарты состоит из двух лямок, представляющих собой полосы кожи с застежками на концах. К лямкам прикрепляется потяг длиной 3,5 метра. Потяг проходит через блоки, приделанные к головкам нарт. Каждая лямка идет через плечо оленя, у левого - через левое, у правого - через правое. С помощью ремешка или цепочки каждый олень грузовых нарт привязывается за шею к задку нарты, идущей впереди. Несколько грузовых нарт, соединенных одна за другой, составляют аргиш (по-ненецки - мюд).

Для изготовления упряжи обычно используется кожа лахтака (морского зайца), лямки часто делают из сыромяти. На костяные детали идут оленьи рога, клыки моржей, а иногда и бивни мамонта, которые раньше находили в тундре. Управление оленями осуществляется с помощью вожжи, а также длинного шеста - хорея (по-ненецки - тюр). Хорей делают из ствола березы. На передний его конец надевают костяную пуговицу, которая предохраняет оленей от травмы, а на задний, несколько утолщенный, - копьевидный металлический наконечник. В прошлом хорей использовался и как оружие в военных столкновениях. Сейчас такой наконечник встречается реже и служит для защиты от нападения волков, для пробивания льда в проруби и т.д.

Ненцы садятся на нарту слева по ходу движения. Во время езды в правой руке держат вожжу, а в левой - наперевес - хорей. Для приезжего человека обычно представляется странным вид упряжки, идущей по траве, но ненцы используют оленный транспорт круглый год. Ни олени, ни легкие нарты не разрушают хрупкий покров тундры, к тому же летом оленеводы стараются выбирать для перекочевок поймы рек, обходить ягельники. На легковой оленьей упряжке осуществляется круглосуточное окарауливание оленей. Ненцы, живущие в лесной зоне, запрягают в нарты меньше оленей, а также спереди к нарте прикрепляют так называемый «баран» - горизонтальную дугу для облегчения проезда среди кустарников.

Езда на собаках для ненцев не характерна, хотя о ней упоминается в довольно ранних источниках. Собачьи упряжки использовались и используются главным образом рыбаками для перевозки улова и лишь иногда оленеводами в районах, бедных ягельниками. Так, на собаках ездили на Новой Земле, в Большеземельской тундре и периодически в зимнее время на побережье морей и по берегам рек. Ненцы запрягают собак, как и оленей, веером. Нарты при этом по конструкции однотипны с оленными. Отличаются они лишь меньшими размерами, большей легкостью. Собачья упряжь представляет собой упрощенный вариант оленьей. На каждую собаку надевается кожаная лямка, проходящая через плечо и грудь под лапу. Эти лямки с помощью потягов (постромок), объединяющих подобранную по силе пару собак, прикрепляются к блокам, привязанным к передку нарт. Помимо этого ошейники всех собак соединяются между собой с помощью ремня или цепи, что не позволяет собакам разбегаться в стороны. От ошейника или лямки передовой (крайней слева) собаки идет вожжа к каюру. Так же, как при езде на оленях, употребляется хорей, однако более короткий и легкий.

В летнее время ненцы широко практикуют переезды на лодках. Лодки встречаются двух основных типов: шитые из досок разных размеров и челноки, выдолбленные из ствола дерева. Возможно, шитые лодки были заимствованы у ханты или русских. Гребут на них двумя веслами, вставленными в уключины. Долбленки же управляются с помощью одного двухлопастного весла. Эти лодки легко перевозить на нартах во время перекочевок. Ходьба на лыжах распространена у ненцев и осуществляется в зимнее время с целью осмотра ловушек, частично при выпасе оленей. Для ненцев характерны довольно широкие лыжи, причем используются как голицы, так и подбитые шкурой оленя (чаще камусом - шкурой, снятой с ног оленя). Ходят на лыжах обычно без палок.

Традиционная одежда и ее изготовление

Одежда ненцев хорошо приспособлена к кочевому образу жизни. Основная мужская одежда - малица - глухая (без разреза) одежда из оленьих шкур мехом внутрь с пришитым капюшоном тоже из теплого оленьего меха. Слово «малица» заимствовано русским и другими языками из ненецкого: мальця' - мужская наплечная одежда. Не случайно малицу у ненцев заимствовали саамы Кольского полуострова, северные группы коми-зырян, ханты и манси. Выделкой шкур и шитьем одежды всегда занимались женщины, которые старались передать свой опыт дочерям.

Шкуры оленей разного возраста и снятые с определенных частей туши идут на изготовление разных видов и деталей одежды. Если в результате неблагоприятных погодных условий гибли новорожденные телята, то их шкурки (пешка, пыжик) шли на изготовление капюшонов малиц и женских шапок. Особо ценится шкура теленка в возрасте двух с половиной-трех месяцев, снятая в конце лета. Из этих шкур шьют верхнюю одежду. Шкура, снятая со взрослого оленя в зимнюю пору, идет на изготовление покрышек чума, используется для пошива меховых чулок, служит постелью в чуме и т.д. Часть шкуры, снятая с ног взрослого оленя (камус), обладает гладким, блестящим ворсом, плотно прилегающим к коже. Из камуса шьют обувь, рукавицы, вырезают узоры для отделки женской одежды, сумок. Часть шкуры, снятая со лба оленя, идет на пошив сумочек, из нее выкраивают подошвы мужской обуви. Шкура, снятая с нижней части ног, так называемая щетка, имеет жесткий грубый волос и также используется для изготовления подошв обуви.

Традиционные орудия выделки шкур сохраняются и в настоящее время. Это деревянные доски разных размеров и скребки различных форм. Шкура оленя состоит из трех слоев: тонкого слоя наружного эпидермиса, среднего слоя собственно кожи и слоя подкожной клетчатки. При этом сторона шкуры, прилегающая к туше, носит название мездровой стороны. Для получения замши (ровдуги) снимают наружный слой с шерстью и подкожную клетчатку, оставляя только слой собственно кожи. При обработке шкур на мех счищается лишь подкожная клетчатка. Для удаления ворса шкуру на несколько дней кладут в воду шерстью вниз. После этого волос легко выдерживается руками. Остатки подшерстка снимают скребком. Для обработки мездровой стороны предварительно высушенную шкуру смазывают содержимым оленьего желудка или рыбьей печенью и оставляют в сложенном виде на день-два. Затем обрабатывают с помощью скребка на специальной доске, сидя на нарте или стоя. Основной скребок для выделки шкур представляет собой S-образно изогнутый кусок железа, вставленный перпендикулярно в деревянную рукоятку. Один конец скребка тупой, другой поострее. Сначала обработку ведут тупым концом.

Мужская плечевая одежда - малица - в современном виде сложилась у ненцев уже в зоне тундры. В некоторых районах сохранились следы того, что мужская одежда раньше была, как и женская, распашной. Об этом говорит наличие спереди шва на малицах лесных ненцев, а также то, что у самой южной самодийской народности - селькупов - мужская одежда имеет спереди разрез. Характерно также, что ненецкие мужчины в качестве домашней и спальной одежды до недавнего времени, а кое-где и сейчас, используют распашную одежду, по покрою схожую с женской. Кроме того, имеются данные, что еще в XVIII веке ненцы носили малицы без капюшона, с воротником и отдельно надеваемой шапкой. Малицы без капюшона и сегодня встречаются у самой западной группы ненцев - на полуострове Канин. Утепление одежды (сшитые полы, пришитый капюшон) произошло из-за более сурового климата, а возможно, и под влиянием аборигенного населения.

Еще в начале нашего века малица была единственной повседневной одеждой: ее надевали прямо на голое тело; белье, рубашки, пиджаки появились в широком употреблении только в 1930-е годы. В прошлом мужчины носили штаны, сшитые из оленьих шкур (зимой) или ровдуги (летом). Меховая обувь сохраняется до сих пор, хотя и она вытесняется изделиями фабричного производства. Традиционную обувь (пимы) шьют из камусов. Пимы значительно выше колен и вверху с помощью ремешков прикрепляются к поясу, а под коленом подвязываются шнурками, сплетенными из крашеной шерсти. О кожаном поясе, украшенном медными бляхами, упоминалось в связи с возможным тюркским влиянием на культуру самодийских народов. Эти пояса, надеваемые поверх малицы, и сейчас являются непременной принадлежностью традиционного костюма оленевода.

В сильные морозы, в пургу поверх малицы надевают совик. Это тоже глухая (без разреза) одежда, но мехом наружу, с капюшоном. Ее носят без пояса. Совик является одеждой для улицы, в чум его обычно не вносят, а оставляют на нарте. В случае непредвиденных остановок в пути, совик заменяет спальный мешок: в нем ложатся прямо в снег. Традиционная женская одежда сохраняется среди оленеводов и в настоящее время - настолько хорошо она приспособлена к суровому климату Заполярья, езде на нартах, а также отвечает эстетическим вкусам ненцев. Зимой ненки носят шубу из оленьих шкур, украшенную полосами орнамента из белого и темного камуса, вставками из цветного сукна. Шуба эта имеет подклад мехом внутрь и обычно надевается с поясом, плетеным из цветных шерстяных ниток. Пряжки поясов круглые, довольно крупные.

Шапки в разных районах разные. На Канинском полуострове шьют высокие шапки с круглым дном и короткими ушами. Их носят и мужчины, так как в этом районе сохранилась малица без капюшона. Праздничные шапки украшают полосками цветного сукна, вставленными в швы и свободно свисающими другими своими концами. Для ненцев Малоземельской тундры (к западу от реки Печоры) характерны шапки, плотно облегающие голову, с длинными ушами, которые откидываются назад и скрепляются друг с другом металлическими цепочками или ленточками. В обоих этих районах сзади к шапкам иногда прикрепляют так называемые саванэ (буквально: «ноги шапки») - две длинные орнаментированные полосы, которые спускаются ниже талии. В Большеземельской тундре (к востоку от реки Печоры) и за Уралом (на всем Ямальском Севере) распространены женские головные уборы в виде капора, затылочную часть которого изготавливают из шкур, снятых с оленьих лбов, а вокруг лицевой части пришивают опушку из песцовых хвостов. Сзади к капору на цепочках прикрепляют ажурные медные бляшки.

Женская обувь, как и мужская - это меховые чулки (мехом внутрь) и сапоги, сшитые из камусов, но отличающиеся от мужских покроем. Женские пимы не принято подвязывать под коленом цветными шнурками, как это делают мужчины. Нижняя одежда в прошлом также изготавливалась из оленьих шкур или ровдуги, но в последние десятилетия ее вытеснила покупная одежда из трикотажа и ткани. Летом женщины носят одежду из цветного сукна, по покрою схожую с зимней шубой. Часто спинку и полы шьют из сукна одного цвета, а обшлага, подол и борта - другого. В настоящее время эта одежда заменяет летнее пальто.

Женскими украшениями у ненцев служили накосники, которые вплетались в собственные волосы, значительно удлиняя их. Накосники (или ложные косы) представляли собой два жгута из шерстяной пряжи, соединенные вверху продолговатой овальной полоской из кожи или сукна, которая располагалась на затылке, а посредине - нитками бус или цепочками. К нижним концам жгутов обычно пришивались треугольные кусочки кожи, украшенные медными пуговицами. В настоящее время накосные украшения встречаются сравнительно редко. Широко распространены у ненцев серьги и кольца, в прошлом часто самодельные. Например, серьги делали из прикрепленной к крючку полоски кожи с бусинкой на конце.

Маленьких детей держали в колыбели, а выросшим из нее готовили уменьшенное подобие мужской или женской одежды. Обувь часто пришивалась к штанишкам. Ненецкая люлька представляет собой овальный короб с невысокими бортами и дугой в изголовье для полога. Как и все другие изделия из дерева, ее изготавливал мужчина - отец ребенка или кто-нибудь из родичей. Ребенок закреплялся в колыбели с помощью ремешков, часто украшенных медными пуговицами или бисером. Маленькая и легкая ненецкая люлька позволяет без усилий переносить в ней ребенка, перевозить его на нартах. Взяв ребенка в колыбельке, мать могла пойти в гости в соседний чум. Дома люльку держат на постели или с помощью специальных ремней привязывают к шестам чума. Каждая женщина имела свою сумку для рукоделия. Сумка сшивалась из двух шкурок, снятых с оленьих лбов - белого и черного цвета. Соединялись эти шкурки полосой меха или крашеной ровдуги (дно), а сверху пришивалось «горло» сумки, которое стягивалось ровдужным шнурком. Передняя и задняя стороны сумки («лбы») щедро украшались орнаментом и вставками из цветного сукна. Вдоль нижнего края сумки прикрепляли высушенные копытца новорожденных оленят, а по бокам пришивали продолговатый кусочек шкуры - игольники и маленькие мешочки для хранения наперстка, жильных ниток. В самой сумке держали полоски орнамента, кусочки меха, лоскутки цветного сукна и т.п. И у девочек были свои сумочки для рукоделия, которые они шили сами, попроще, но тоже красивые.

Пища и кулинарные традиции

Приготовление пищи и заготовка ее впрок также были делом женщин. Пищей ненцам издавна служили мясо и рыба. Мясо оленя употреблялось в пищу главным образом в зимний период. Наиболее вкусным блюдом считается мясо только что убитого оленя. Разделав тушу, приступают к еде, предварительно перерезав большую артерию, чтобы наполнить брюшную полость туши свежей кровью, которая тоже считалась лакомством и, как полагают, служит хорошим средством от цинги. Вокруг собираются члены семьи и приглашенные. Каждый отрезает себе ножом кусок мяса или жира и, обмакнув его в еще теплую кровь, отправляет в рот. Интересно, что захваченный зубами кусок не откусывают, а отрезают быстрым движением ножа снизу вверх у самых губ, причем проделывают это несколько раз, пока весь кусок не будет съеден. Затем отрезают новый. Этот способ поедания сырого оленьего мяса переняла у ненцев часть русского населения.

Помимо сырого мяса в пищу употребляется и вареное. Бульон, после того как из него вынуто мясо, часто заправляют мукой. Ненцы обычно ели мясо перед супом. Во время массового убоя оленей (осенью) мясо заготовлялось впрок. Практиковалось главным образом копчение и явление. Зимой ненцы добывают и едят куропаток. Весной и летом промышляют других птиц - гусей, уток, турпанов, гагар, поморников. В период линьки гусей мясо этих птиц составляет основную пищу ненцев. Его едят главным образом в вареном виде, используют также полученный бульон. На побережье морей в пищу идет жир морских животных - нерп, лахтаков, моржей. Соскобленный со шкур жир кладут в котел и растапливают. Полученная ворвань разливается в сосуды (обычно бочки) и используется по мере необходимости.

В летнее время основным видом пищи ненцев является рыба. В прошлом для безоленных и малооленных ненцев это был главный продукт питания. Только что выловленную рыбу употребляют в сыром виде, иногда чуть присолив или макая куски в соленую воду. Зимой одним из любимых кушаний является строганина - мороженая рыба, настроганная тонкими стружками. Варят рыбу, как и мясо, в котлах. Для длительного хранения рыбу вялят, а в прошлом и квасили в ямах, в которые осенью складывали рыбу без соли (позднее стали солить). Употребляли в пищу также икру и рыбий жир. Рыболовство и охота на птицу, как уже упоминалось, в прошлом, помимо оленеводства, были основными видами деятельности населения, особенно в промежутках между перекочевками.

Общественное устройство и социальная организация

В прошлом ненцы жили при родовом строе. Основной общественной единицей у них был род - группа кровных родственников, происходящая от одного реального (исторического) или легендарного предка. Каждый род имел свое имя, и это было важно, так как род был экзогамным, то есть вступление в брак членов одного рода было запрещено. Для ненцев был характерен отцовский родовой строй. О существовании у ненцев родовой организации имеются сведения в документах XVII века. Это отмечали также ученые XVIII века И. Лепехин, П. С. Паллас, И. Г. Георги. Почти все родовые названия сохранились в качестве фамилий до настоящего времени: Вануйта, Езынги, Лапсуй, Лар, Ненянг, Нохо, Окатэтто, Пяк, Харючи, Яптик, Явтысый, Яр и др.

Ненецкий род (еркар) определял общественную, семейную и религиозную жизнь его членов. Мужчины данного рода составляли военную единицу при столкновении с соседними племенами или народами. Ненецкий отцовский род, видимо, никогда не был экономической единицей: не сохранилось сведений, что когда-либо основное богатство ненцев - олени - или орудия производства принадлежали всему роду. Во главе рода стоял старейшина, вождь, который обычно являлся военачальником во время междоусобиц, а также ведал отправлением религиозных культов и соблюдением обрядов. Поскольку ненец мог взять в жены девушку только из другого рода или даже из другой группы родов, семья состояла из представителей разных родов. Поэтому в ненецком обществе появилось объединение семей, где мужчины принадлежали к одному роду, женщины - к разным. Оно называлось нэсы (стойбище) и играло важную роль в хозяйственной жизни: при коллективной охоте на диких оленей, песцов, гусей в период их линьки, при совместном выпасе оленьих стад в пору комаров и т.д.

Фольклорные материалы содержат данные о военной организации у ненцев, относящиеся примерно к XIV-XV векам. Сохранилось предание о войне между группой тазовских ненцев с одной стороны и энцами и нганасанами с другой. Для объявления войны к противнику посылали оленя-самца, на левом боку которого был изображен человек, целящийся из лука. Обнаружив такого оленя, противник начинал подготовку: собирались воины, строилась деревянная изгородь (марь') для защиты мирного населения и оленей. Вооружение ненецких воинов состояло из железной кольчуги, луков со стрелами и копий. Однако, видимо, не все воины имели кольчуги. Существовали определенные правила ведения войны. Специально назначенные люди договаривались о месте боя, о времени его начала, о количестве воинов с каждой стороны. Ночью не сражались, каждое утро начинали битву с того места, где закончили вечером. Раненых отвозили на оленях в защищенный лагерь, убитые оставались на поле боя до конца сражения. Знаком прекращения войны являлось вывешивание позади передового отряда больших флагов или полотнищ водгуги. На могилах воинов, похороненных на поле боя, ставили одну-две человеческих фигуры из дерева. Здесь же разводили костры, и все начальники произносили речи по поводу одержанной победы или понесенного поражения, а также о необходимости жить в мире.

Важнейшим моментом при выборе невесты являлось определение ее родовой принадлежности. Имели значение, разумеется, и физические качества девушки, и ее трудолюбие, и другие достоинства будущей хозяйки. Если мнение жениха спрашивали и с ним считались, то желание девушки учитывалось редко. Браки у ненцев заключались, как правило, в возрасте 16-20 лет, хотя бывали отклонения в ту или иную сторону. Наметив будущую невесту, родители жениха подбирали свата. Обычно сватом был пожилой, уважаемый родственник. Иногда договариваться о браке ехал сам отец жениха. Взяв в качестве подарка для невесты несколько оленьих шкур или шкуру для шитья малицы, которые везли на грузовой нарте, сват отправлялся в чум родителей девушки. Если предлагаемые дары принимались, то считалось, что предварительное согласие получено. Обычно отец жениха начинал переговоры с матерью девушки, а та советовалась с мужем. После получения согласия, родители жениха (или он сам) вручали родителям невесты выкуп (калым).

Размер калыма в прошлом был от 10 до 100 оленей, в зависимости от состоятельности жениха и красоты невесты. Калыма могло и не быть, если жених был беден, но в этом случае он должен был отработать за невесту в семье ее родителей в течение 1-2 лет. Богатая семья невесты иногда давала приданое - оленей, посуду, постельные принадлежности. Однако приданое было редкостью, так как чаще всего невеста переходила в чум мужа, имея лишь на себе одежду, нож и игольник. Свадебные обряды в прошлом были различны у разных групп ненцев. На Европейском Севере за невестой приезжал жених, который привозил в чум ее родителей оленей, чай, табак, подарки. После угощения молодые уезжали в чум жениха. Если же жених жил далеко, за невестой приезжал его отец или брат. В этом случае жених ждал невесту у себя. Свадьба сопровождалась состязаниями в беге на оленях, борьбой. Родители невесты, если позволяли средства, давали ей 2-3 нарты с одеждой, мехами, домашней утварью. Невеста должна была отпраздновать свадьбу в одежде, сшитой ее матерью и сестрами. У азиатских ненцев обрядность была несколько иной. Здесь существовал обычай умыкания (кражи) невесты. Жених должен был украсть невесту у своих соперников, которые после свадьбы получали от него выкуп. Но чаще всего и здесь практиковался отработный брак или брак с уплатой калыма.

Рождение и воспитание детей

Рождение детей было радостным событием в жизни ненецкой семьи. Однако появление на свет ребенка не сопровождалось сложными обрядами, подобно свадебным. Как и у большинства народов Севера, роженица у ненцев считалась «нечистой», поэтому роды происходили не в том чуме, где жила семья. Для нее ставили небольшой чум поблизости. В богатых семьях роженице часто помогала опытная в таких делах женщина. Согласно рекомендациям ненецкой народной медицины, женщина рожала не лежа, а стоя на коленях, поддерживаемая ремнями, прикрепленными к шестам чума. Трудные роды объяснялись неверностью кого-либо из супругов. В таком случае прибегали к обряду взаимного покаяния, во время которого супруги на специальных ремешках должны были завязать узелки по числу имевших место измен. К этому времени в самочувствии роженицы наступало естественное улучшение, которое и объяснялось ненцами как результат магического действия признания. Ребенку ножом перерезали пуповину и перевязывали ее жильной ниткой. Новорожденный и роженица очищались водой, в которой был сварен березовый гриб (губка), после чего младенца, завернутого в мягкие шкурки, укладывали в колыбель, дно которой устилали мхом или размельченными гнилушками.

Интересен процесс имянаречения у ненцев. У них существовали имена-прозвища, которые давались в связи с обстоятельствами рождения или какими-то особенностями новорожденного (например, Ябко («счастливый») - в этот день отец ребенка добыл черно-бурую лисицу; Пирцяко («высоконький») и т.п.), и настоящие имена, которые являлись запретными. Считалось, что злые духи, узнав имя ребенка, могут навредить ему. Многие из таких имен невозможно перевести, а по звучанию они близки к некоторым чукотским и эскимосским словам. Возможно, это имело какое-то отношение к аборигенному населению, которое занимало все арктическое побережье вплоть до северо-востока Азии. Часто вместо настоящих имен и прозвищ пользовались терминами родства (отец, мать, старший брат, младший брат, дед и т.п.).

Воспитанием маленьких детей занимались матери. Малышей приучали следить за порядком в чуме, не кричать, не шуметь, с уважением относиться к старшим. Лет с восьми мальчики под руководством отца и старших братьев выполняли несложные работы: выстругивали простые детали, помогали запрягать и распрягать оленей. Каждый оленевод должен был виртуозно владеть арканом для поимки оленей (тынзя', тынзей). Сначала мальчики наблюдали за процессом его изготовления. Аркан плели из тонких полос оленьей замши (длина его достигала 25 метров), затем к полученному шнуру крепили костяной блок с двумя отверстиями, за одно из которых блок крепко привязывался, а сквозь другое шнур продевали, образуя петлю. Намотав аркан на левую руку, оленевод правой метал его на рога оленя. Чтобы научиться этому, мальчики с детства пользовались маленькими арканами, часто изготовленными самостоятельно, набрасывая их на головки нарт, поставленную вертикально палку или на своих товарищей, изображавших оленей. И хотя на смену старинным лукам давно пришли ружья, мальчики изготавливали маленькие луки и, соревнуясь друг с другом, стреляли в различные неподвижные и подвижные мишени (поставленную или подброшенную дощечку и т.п.).

Для развития смекалки использовали головоломки, которые ненцы придумывали сами. Например, одна из головоломок состояла из завязанной узлами веревки и куска коры (или деревянного бруска) с двумя отверстиями. Задача состояла в том, чтобы не развязывая узлов, пропустить отрезок веревки через специально сделанную петлю. Из подвижных игр среди подростков были широко распространены такие, как прыжки через нарты, гонки на оленьих упряжках. Несколько нарт (сколько есть свободных, пустых) устанавливали параллельно друг другу на расстоянии полуметра. Прыжки совершали двумя ногами вместе, сначала в одном направлении, затем в обратном, пока хватало сил. Самые ловкие перепрыгивали 30 и более нарт. Гонки на оленьих упряжках - красивое, захватывающее зрелище. Для этого отбирали лучших оленей, упряжь украшали полосками ровдуги, разноцветного сукна. В зависимости от сезона запрягали 4-6 оленей. Состязались в скорости, однако присутствующие неизменно оценивали технику бега оленей, их внешние данные (наиболее красивыми всегда считались белые). Оленьи бега в прошлом устраивали во время сезонных праздников (осенью, в связи с завершением оленеводческого цикла, весной при наступлении белых ночей), иногда на свадьбах. Все виды традиционных соревнований (к упомянутым добавим метание топора на дальность, перетягивание палки) сохранились и в наши дни. Они проводятся в масштабе поселка, округа, а также между северными округами. Установлены нормативы, награждаются победители. В этих соревнованиях участвуют не только ненцы, но и коми, русские, люди других национальностей, живущих в районах расселения ненцев.

Девочки тоже лет с семи-восьми приобщались матерью и старшими сестрами к своему, женскому кругу занятий. Они учились шить, начиная с изготовления сумочек и кукол. Помимо женских сумочек для рукоделия, у ненцев бытовали сумки разных размеров другой формы. Эти сумки (пад, падко) имели форму прямоугольника с немного закругленными нижними углами. Ширина их превышала высоту, а закрывались они с помощью трех пар ровдужных ремешков, пришитых к верхнему краю. Такие сумки больших размеров (примерно 70x50 сантиметров) служили в качестве чемоданов, в них складывали одежду, обувь, меха, запасы березовых стружек. На ночь их обычно клали в изголовье постелей. У девочек тоже были такие сумочки, поменьше, где они держали кусочки меха, сукна, водгуги, запасы бисера, бус и т.п. Их девочки шили сами, стараясь, чтобы сумки получались аккуратными, красивыми.

Оригинальные ненецкие куклы (нухую, в западных говорах - уко) издавна привлекали внимание путешественников и исследователей. Куклы эти (размером обычно в 10-15 сантиметров) различались по полу и представляли собой уменьшенную копию ненецкой одежды (мужской или женской) с вложенным вместо головы гусиным (чаще у кукол-«мужчин») или утиным (у «женщин») клювом, прикрепленным к «телу». В качестве «тела» куклы использовался продолговатый кусочек сукна с нашитыми на него в вертикальном направлении разноцветными суконными лоскутками. К подолу одежды иногда пришивали маленькие пимы, а у кукол-«женщин» сзади к голове-клюву - полоски сукна или цепочки с бусинками, изображающие накосники. Женская кукольная одежда (суконная или меховая) часто украшалась мозаичным орнаментом, имела воротник из кусочков белого меха. В качестве поясков служили узенькие цветные лоскутки. Мужская кукольная одежда (миниатюрная малица) изредка тоже украшалась полосками разноцветного сукна. Помимо кукол, изображавших взрослых людей, девочки умели делать колыбельки с куколкой-ребенком в ней. Дугу для полога, как правило, изготавливали из грудной косточки птицы. Из других игрушек следует упомянуть о деревянных оленях. Обычно они представляли собой деревянные брусочки (размером примерно 10x2 сантиметров) с выступом на одном конце (хвост), косым срезом на другом (голова) и не до конца отколотыми, слегка загнутыми лучниками, изображающими рога. Иногда из кусочков меха делали оленьи упряжки, которыми играли и мальчики.

Ненецкий фольклор, верования и шаманство

Ненецкий фольклор разнообразен по жанрам. Наибольшее распространение получили эпические произведения, которые подразделяются на два основных вида: сюдбабц - героические песни о богатырях и ярабц - песни-плачи. Сюдбабц являются более древними, архаическими, в прошлом их исполняли и теперь знают, как правило, пожилые люди и старики. Основные темы большинства сюдбабц - поиски жены и кровная месть. Ярабц обычно представляют собой повествования о злоключениях какого-либо персонажа. По-видимому, их появление относится к более позднему времени, так как в некоторых из них налицо отражение имущественного неравенства. Ярабц, в отличие от сюдбабц, исполняются от первого лица. Эпические песни поются, исполнение их своеобразно и близко к речитативу, однако каждое произведение имеет свой мотив. Сказители всегда пользовались у ненцев большим уважением.

Эпические песни дают богатейший материал для изучения культуры ненцев в прошлом. В них в поэтической форме нашли отражение реальные черты хозяйственного уклада ненцев, их социальная организация, мировоззрение. Сюжет, как уже упоминалось, связан с поисками жены в дальних землях, местью выросшего сына убийцам его близких, захватившим принадлежавшее ему имущество. Несмотря на гиперболизм, присущий жанру (например, поездка за невестой продолжается год и больше, выражения типа «год стреляем» вполне обычны), исследователи имеют возможность извлечь из материалов фольклора интересные данные об использовавшейся в прошлом терминологии родства, взаимоотношениях с соседними народами, представлениях о загробном мире и многое другое. В эпических песнях присутствуют и фантастические персонажи - злые великаны, различные злокозненные существа. Некоторые эпические песни исполнялись в течение двух-трех вечеров подряд.

Сказки (вадако, вада) - один из самых распространенных прозаических жанров. Они подразделяются на несколько групп: сказки о животных, мифологические сказки и бытовые. К мифологическим относятся не только сказки о животных, но и такие произведения, где главными действующими лицами являются Хозяин ветров, Владелец молний, прародительница земли Яминя, хозяин верховьев рек Явмал, который может менять свой облик, различные злокозненные существа (ведьмы, великаны) и т.п. Сказки-мифы этого типа приближаются к хэбидя лаханко - культовой поэзии, шаманским песням. Широко распространены детские сказки (уацекы вадако), а также сказки, сюжеты которых заимствованы у русских (луца вадако), однако приобретшие черты, характерные именно для ненецкого фольклора.

В ненецком фольклоре представлены также лирические песни (сё, хынабц). Лирические песни, или песни-импровизации, отличаются тем, что, как правило, автор их известен. В этом смысле они стали основой для формирования ненецкой поэзии, которая после создания письменности заняла видное место и известна далеко за пределами ненецких округов. Тематика лирических песен самая разнообразная - впечатления от какого-либо события, душевные переживания и т.д. Очень интересны и широко распространены ненецкие загадки (хобцо, хобцоко). Тематика их тесно связана с основными занятиями ненцев, кочевым бытом, природой и животным миром тундры. Например: «Извивается змея с костяной головой» (аркан); «Две собаки воют в небо» (головки нарт); «Сто мужчин стремятся вверх, сто мужчин стремятся вниз» (невод с поплавками и грузилами); «Не поймать, не увидеть» (ветер); «В одно отверстие входишь, в три выходишь» (малица); «Белой шкурой вся земля покрыта» (снег); «Один упадет, другой на его место встает» (рога оленя, которые весной отпадают, а потом отрастают новые).

Исторически сложилось так, что число музыкальных инструментов у ненцев невелико. Одним из них является бубен, однако он использовался лишь во время шаманских камланий. Широко была распространена жужжалка (вывко) - дощечка, вращающаяся на сухожильных нитках, известная больше как детская игрушка.

В прошлом у ненцев существовали самые разнообразные формы религии, восходящие к глубокой древности. Это прежде всего почитание сил природы: земли, воды, огня, солнца. Природа представлялась одушевленной, населенной добрыми и злыми духами, влияющими на жизнь человека. Первоначально поклонялись стихиям, горам, возвышенностям, водным источникам. Ненцы верили в существование божества Нума - доброго небесного духа (бога), творца земли и всего сущего. Считалось, что Нум живет на небе и наблюдает за жизнью людей, решает их судьбы. Подземным злым божеством был На (или Ца), воплощение зла, болезней и смерти. Вера в Нума и На привела к созданию некоторых антропоморфных представлений о начале жизни на земле. В ненецких мифах часто фигурирует Я' Мюня (Я' Небя) - мать, прародительница земли, ведающая жизнью и смертью людей. Ее «записи» в книгах являются как бы предопределением судьбы человека. Вера в предопределение, воспитанная шаманами во время камлания, приводила к покорности судьбе. Так, ненцы обычно не оказывали помощи утопающему, считая, что он уже принадлежит Хозяину воды, такова его судьба, не пытались вернуть к жизни замерзшего и т.д.

Ца - дух болезни и смерти - обитал на одной из нижних земель, за семью слоями вечной мерзлоты. По представлениям ненцев, Ца охотился за душами людей подобно тому, как человек промышляет зверя. После пожирания им души, тело человека умирало. Случалось, что Ца иногда не согласовывал свои действия с «записями» Я' Мюня. Тогда спасти человека можно было только заручившись поддержкой Нума. Особенно ярко почитание сил природы (духов) проявилось в культе неба, не характерном для других народов приполярной зоны. Духу неба Нуму ежегодно приносили в жертву белого оленя. Жертвоприношение (убой оленя) осуществлялось на открытом возвышенном месте. Оно сопровождалось ритуальным поеданием мяса. Голову оленя с рогами надевали на кол и ставили мордой на восток. Нуму посвящались и живые олени белой масти, при этом в шерсти на боку оленя выстригали особое клеймо. Такие олени не использовались для хозяйственных нужд.

Существовала еще одна форма почитания духа неба - его кормление (нув' хщуронта). Солнечным днем в конце июля - начале августа жители стойбища собирались на возвышенном месте, куда приносили столики и посуду. Женщины готовили еду, а мужчины в это время рассказывали о случаях, когда небо «рассердилось» (например, как человек был убит молнией), или просто какие-нибудь легенды или предания. Затем еду раскладывали по мискам, все садились к столикам, но минут десять к еде никто не прикасался - пар от нее шел к небу: считалось, что оно угощается. Потом начинали есть все. После этого собирали посуду и расходились. Интересным представляется отсутствие каких-либо форм почитания северного сияния. Его считали светом для покойников, которые ночью ездят по тундре. Причиной этого, возможно, было то обстоятельство, что на южно-сибирской прародине ненцев северного сияния нет. А слово харп, вероятно, заимствовано из языка аборигенного населения.

Как мы уже знаем, земля, вода, реки, озера, охотничьи угодья имели своих духов-хозяев (ид' ерв - хозяин воды, яха' ерв - хозяин данной реки и т.д.). Употребленное при этом слово ерв в общественной жизни означает «предводитель», «начальник», «владелец». Перед охотой или рыбной ловлей промысловики собирались вместе и, произнеся определенное словесное обращение к духу, убивали оленя или приносили бескровную жертву в виде монет, щепоток табака и т.п. Среди духов земли, ее недр, помимо уже упоминавшейся Я' Небя (Я' Мюня), были дух-хозяин земли мужского пола (Я' ерв), его жена (Я' ерв не) и сын (Я' ерв ню), которые считались добрыми духами. Однако земля, по старым представлениям ненцев, была населена и большим количеством злых духов во главе с духом болезней и смерти Ца. Это злые духи Цылека (от слова цыц - низ), насылавшие на людей недуги. Защитой от них служили различные обереги, амулеты (например, колокольчики, пришиваемые к детской одежде, другие металлические предметы).

У ненцев существовал культ гор и камней, а также некоторых деревьев. Священные места (хэбидя я), где члены рода или общины производили ритуальные действия, обычно предполагали наличие камней причудливой формы или лиственниц. Одним из особо почитаемых ненцами было жертвенное место на острове Вайгач, где находились два идола - Вэсако (Старик) и Пухуця (Старуха). Возглавлявший миссию по обращению ненцев в православную веру архимандрит Вениамин перед уничтожением святилища описал его. Он обнаружил на острове 420 деревянных культовых изображений, а также следы жертвоприношений в виде больших куч черепов оленей и белых медведей. Согласно преданию, у Вэсако и Пухуця было четверо сыновей, которые разошлись в разные стороны, где открыли новые священные места (небольшой утес на Вайгаче - Минисей, возвышение Уральского хребта, Ямал на западной стороне Обской губы и Козьмин перелесок в Канинской тундре). Помимо этих, широко известных священных мест, в тундре существовало множество других, почитавшихся отдельными семьями, локальными группами, просто проезжими. В центре священного места могли быть камень причудливой формы, шест с укрепленным на нем изображением птицы, лиственница, живая или сухая, привезенная из лесной зоны.

Большое значение имели домашние (семейные) покровители (мяд' хэхэ - от слов мя - чум и хэхэ - общее название культовых предметов и духов, воплощенных в них). Они представляли собой человекоподобные фигурки из дерева или небольшие камни, облаченные в одежды из оленьего меха (мужскую или женскую). Мяд' хэхэ хранились в чуме у стенки против входа (си' - чистое место), а перевозились на специальных нартах (хэхэ' хан). К покровителям домашнего очага обращались за помощью, их «кормили», дарили им новые одежды в благодарность за выполнение просьб и благополучие семьи.

Шаманство и религиозные практики

У ненцев считалось, что шаманский дар передается по наследству, чаще по мужской линии. Однако для того, чтобы стать шаманом, недостаточно было происходить из «шаманской семьи». Помимо «предопределения» значение имели и природные особенности (богатое воображение, легкая возбудимость, духовная и в какой-то мере физическая сила). Особые черты у будущего шамана начинали проявляться в период возмужания: его мучили видения, с ним происходили нервные припадки, он часто болел. Считалось, что к нему являлись духи тадебцё (духи-помощники его предка-шамана) и принуждали его к такого рода деятельности.

Когда становилось очевидным, что юноша может стать шаманом, определялся его наставник, опытный шаман, который должен был относиться к той же категории, что и новичок. Часто наставником был отец или дед будущего шамана. У ненцев существовали две основные категории шаманов. Принадлежность к той или иной категории зависела от духов, которые им помогали. Шаманы нув' няуы (относящиеся к небу) имели дело с небесными духами, шаманы я' няцы (относящиеся к земле) в качестве духов-помощников имели подземных духов. Сильные, опытные шаманы первой категории назывались также выдутана. Имелась и третья категория шаманов, которые ведали в основном проводами душ умерших в загробный мир (самбана). Сферы деятельности шаманов первых двух категорий строго не разграничивались - те и другие лечили больных, предсказывали будущее, разыскивали пропавших людей и животных. В некоторых районах считалось, что деятельность я' няцы активизировалась в летнее время, когда нет снега и духи земли ближе к человеку. Нув' няуы чаще осуществляли свои функции в другие времена года. Между шаманами нув' няны и я' няны («светлыми» и «темными») нередко существовала вражда, они стремились подорвать авторитет друг друга у населения. Шаманы могли принести вред, наслать «порчу», поэтому их не только почитали, но и боялиь.

Опытный шаман обучал начинающего способам призывания духов, обращению с бубном, пересказывал мифы и предания, связанные с существующими представлениями о верхних и нижних мирах. Помимо этого он давал ученику определенные знания из области явлений природы, оленеводства, охоты, так как во время культового действа (камлания) шаман должен был отвечать на любые вопросы собравшихся. Таким образом, будущий шаман получал довольно серьезную и разностороннюю подготовку. Прежде чем он мог приступить к своей деятельности, шаман-наставник, как правило, использовал его в качестве помощника во время камлания, таким образом продолжая его обучение.

Одной из особенностей шаманства было состояние транса, экстаза шамана во время камлания, благодаря чему он, по представлениям ненцев, общался с духами, посещал другие миры. Некоторые шаманы обладали способностью гипноза. Введя присутствующих в гипнотическое состояние, они демонстрировали различные «чудеса»: пронзали себя ножом или копьем, заставляли душить себя веревкой. Так они доказывали свою шаманскую силу. Камлания бывали общественные (традиционные) и частные, личные. Первые приурочивались к началу или завершению оленеводческого или промыслового цикла, проводились регулярно, в основном весной и осенью. Вторые совершались по просьбе отдельных лиц для лечения больных, розыска пропавших, в благодарственных целях (после удачного промысла, выздоровления больного, пережитых без потерь буранов или дождей) и т.п.

Камлания обычно происходили в чуме при горящем костре. Шаман облачался в специальный костюм и садился на разостланную за костром белую оленью шкуру. В чум входили приглашенные и все желающие присутствовать при камлании. У входа стояла миска с дымящей оленьей шерстью, веткой можжевельника или лебяжьим пухом. Этим дымом все «очищались». Рядом с шаманом располагался его помощник. Цель камлания была, как правило, известна всем. Иногда перед началом камлания шаман спрашивал некоторых из присутствующих о событиях последнего времени или рассказывал историю происхождения какой-нибудь святыни. Затем шаман или его помощник разогревали обтяжку бубна над костром, чтобы звук был более глубоким.

Взяв в левую руку бубен, а в правую - специальную колотушку, шаман начинал тихо и мерно ударять в бубен. Постепенно звуки бубна усиливались и учащались. Так продолжалось, пока шаман не приходил в состояние возбуждения. Понемногу звуки бубна затихали, и шаман начинал петь. В процессе камлания (а иногда и после него) шаман описывал свое путешествие по другим мирам (верхним или нижним). Шаман разговаривал с духами, задавал им вопросы, связанные с целью камлания, обращался с просьбами, сообщал присутствующим ответы духов. Все это производило огромное впечатление.

Костюм ненецких шаманов в XIX - начале XX века состоял из малицы, отделанной на плечах, по подолу и вдоль швов ровдужной бахромой, а на груди - металлическими подвесками. В качестве головного убора использовалось подобие венца (полоса сукна вокруг головы и две полосы, перекрещивающиеся на темени), от которого на лицо спускалась маска или бахрома (шаман видел духов «внутренним зрением»). Во время камлания шаман иногда надевал ритуальный пояс, представляющий собой несколько полос из хлопчатобумажной ткани и нитяных плетешков, к которым прикреплены культовые предметы - изображения духов-помощников из дерева и металла. Этот пояс заправлялся спереди за обычный мужской пояс. Некоторые шаманы пользовались особой перчаткой с семью пальцами; ею, в случае необходимости, брали горячие угольки или железо.

Главным инструментом шамана был бубен. Бубен состоял из деревянного обруча диаметром 40-50 сантиметров, обтянутого с одной стороны кожей дикого (реже домашнего) оленя. Специальные шпеньки на наружной стороне обруча образовывали резонаторы для лучшего звучания бубна. Открытая сторона бубна имела рукоять в виде крестовины, к которой обычно прикреплялись фигурки духов из металла, небольшой колокол. Шаман держал бубен за рукоять в вертикальном положении, в левой руке у него была колотушка, представляющая собой деревянную лопаточку, расширенный конец которой обтягивался мехом. Считалось, что во время камлания к бубну слетаются духи.

Интересен древний способ изготовления обтяжки бубна. Заранее выбиралось священное место, находящееся у реки или озера. На это место приводили оленя. Шаман или другой представитель этого рода душил оленя арканом, но так, что он был еще жив. Затем по указанию шамана кто-нибудь приносил из реки или озера чашку воды и выливал ее между рогами оленя. Это означало, что жертва принадлежит богам - Нуму (хозяину неба) и Ид' ерву (хозяину воды). Затем животное умерщвляли ударом об ухо топора. При разделке туши, той же посудой, в которой приносили воду, зачерпывали немного крови оленя, несли к реке и выливали в воду. После этого все присутствующие (женщин при этом не было) должны были отведать немного мяса и крови жертвенного животного. Шкуру шаман забирал с собой, а голову оленя с рогами оставлял на месте так, чтобы морда была повернута в сторону восхода солнца. Это означало пожелание, чтобы корму оленей всегда был в достатке. Шкуру затем вымачивали, чтобы сошла шерсть, продымливали над костром. Для ненцев не были характерны рисунки на обтяжке бубна, как, например, у саамов, некоторых народов Южной Сибири, однако иногда растительной краской наносили рисунки в виде круга или человеческой фигуры.

В повседневной жизни шаманы мало отличались от других людей - занимались оленеводством, охотой, рыболовством. В то же время за камлания им полагалась определенная плата (от пары рукавиц до оленя). У ненцев встречались женщины шаманки, но это было редкостью.

Похоронные обряды и представления о загробной жизни

Науке не известны ненецкие мифы, посвященные появлению на земле человека. Однако существовало представление о причинах смерти - это предопределение или злая воля Ца. В ненецком языке нет специального термина, соответствующего понятию «душа, жизненная субстанция». Ненцы, как и многие другие народы, связывали жизнь с наличием дыхания (инд'). Иногда смерть наступала от потери крови (хэм' - «не стать, исчезнуть» и употребляется при почтительном отношении к покойному); «умерший, покойник» - хальмер (в лесном диалекте - калмел). Многие слова, имеющие отношение к смерти, содержат основу ха. Однако эта основа не объясняется на материале ненецкого языка.

После смерти человека его образ (двойник) продолжает вести существование, сходное с образом жизни живых людей. В мире мертвых он находит своих ранее умерших сородичей и начинает жить вместе с ними. Умершие занимаются тем же, чем и живые люди - охотятся, рыбачат, ездят на оленях. По старым представлениям ненцев, души (образы) павших или убитых животных (оленей, собак и др.) тоже переходят в мир мертвых и там служат людям. Двойники умерших ездят на умерших оленях, но при этом садятся на нарты не с левой, а с правой стороны. Последнее объясняется тем, что в потусторонней жизни все наоборот - день является ночью, а ночь - днем. Сидящих никто не видит, хотя их боятся, так как они могут утащить к себе живых. Образ умершего человека живет в мире мертвых столько же лет, сколько человек жил в настоящей жизни (в некоторых источниках указываются другие сроки - 3 года, 7 лет и т.д.), а потом вторично «умирает» и превращается в жука (си'). После второй смерти покойный уже не страшен, он никакого влияния на жизнь оставшихся на земле не оказывает.

Мир мертвых, по некоторым данным, находится на поверхности земли. В ненецком фольклоре часто встречается следующий сюжет: дети (обычно мальчик и его старшая сестра), спасаясь от преследования врагов семьи, блуждают ночью по тундре и натыкаются на чум. Девочка входит в чум и просит сидящих у костра людей дать им немного еды. Но хозяева чума не обращают на нее никакого внимания, только какая-нибудь старуха говорит: «Что-то огонь зашумел, что бы это могло значить?» Девочка в страхе уходит, а утром оказывается, что дети провели ночь около гробов. Это были умершие, которые по ночам ведут жизнь живых людей. Однако загробный мир мог находиться и под землей. В одной из эпических песен умерший человек уводит с собой в подземный мир живую женщину. Она потом возвращается, но ее пребывание среди умерших губительно сказывается на ее близких: один за другим они умирают.

Похоронный обряд тесно связан с представлением о смерти как переходе в другой мир. Похороны происходили обычно на следующий день после кончины, к этому времени изготовляли гроб. Покойного оставляли в одежде, в которой он был в момент смерти, или надевали на него ту, которую он носил последнее время. Умершего мужчину завертывали в кусок внутренней покрышки чума, женщину - в покрывало женской нарты. Покойного выносили не через дверное отверстие чума, а приподняв покрышку чума около места, где лежал умерший. Тело выносили головой вперед, хотя некоторые авторы указывают на вынос ногами вперед, что, возможно, является результатом влияния христианства. Мужчин везли на кладбище на мужских легковых нартах, женщин - на женских. Вещи, предназначенные умершему, и доски для гроба везли на отдельных санях.

Кладбища (хальмер') обычно располагались на возвышенных местах по берегам рек. Размеры кладбищ были различны - от двух-трех до нескольких десятков захоронений. Для ненцев характерна наземная форма погребения, хотя хоронили и в землю, возможно, под влиянием христианизации. Гроб (тин, пэмб') делали в виде четырехугольного ящика, несколько приподнятого над землей и скрепленного системой вертикальных и горизонтальных планок. Вертикальные планки (их бывало по две-три пары) значительно возвышаются над гробом. К паре планок, находящихся в головах покойного, прикрепляли горизонтальную рейку, на которую вешали колокольчик. Иногда гробами служили распиленные пополам лодки.

Умершему в гроб клали вещи, которыми он пользовался при жизни, а также, согласно представлениям ненцев, должен был пользоваться в загробном мире. Так, мужчине клали топор, нож, копье, стрелы, огниво, чайник, чашку, трубку, табак, а также небольшое количество мяса, жира, муки, чая, табака. Женщине - игольник, наперсток, сумочку, жильные нитки, немного еды. Гроб покрывали куском сукна или шкурой. В течение нескольких лет (иногда до полного разрушения гроба) родственники умершего привозили на могилу жертвенную пищу или убивали оленя. Об умерших с уважением говорили в течение 2-3 лет, потом поминали все реже, до вторичной смерти.

Ненцы в составе Российского государства и восстание Ваули Ненянга

Большое влияние на жизнь ненцев имело включение заселенных ими территорий в состав Русского государства. Летописи указывают на то, что уже в конце XI - начале XII века жители Припечорья платили дань Великому Новгороду. Появление русских на Печоре было связано с развитием феодальных отношений в Древней Руси, что требовало расширения земель, открытия новых торговых путей. Север привлекал своими богатствами. Новгородские летописи полны рассказов об этих дарах природы, приукрашенных фантастическими подробностями: будто белки и олени там падают на землю прямо из туч и расходятся по земле. В XII-XV веках дань с коренных жителей Печоры уже поступала регулярно.

В конце XV века Новгород был покорен Московским государством. Для расширения и упрочения своей власти московские правители отправили экспедиции (1465, 1483 и 1499-1500 годов). Наиболее значительным был поход 1499-1500 годов. Отряд, включавший свыше 4 тысяч человек, под началом князей Курбского, Ушатого и Гаврилова поздней осенью «перевалил щелью» Уральские горы и вступил в Югру. Рать дошла до остяцкого городка Ляпина, преодолев, по сведениям разрядной книги, 4650 верст на оленях и собаках. Впоследствии этот печорский «черезкаменный» путь служил дорогой, по которой в XVI-XVII веках шло большое движение торговых и промышленных людей за Урал. В результате похода 1499-1500 годов был заложен город Пустозерск, который затем долгое время являлся важным торговым центром и опорным пунктом при походах на Сибирь. Английский мореплаватель Д. Логан в 1611 году сообщал о большом количестве ненцев, приехавших в Пустозерск со своими товарами. Позднее, во второй половине XVII века, наступил период постепенного упадка города. Основными причинами этого были сокращение завоза хлеба на Печору, участившиеся нападения на его жителей со стороны большеземельских и приуральских ненцев, а также злоупотребления местных властей.

Следует отметить, что XVI-XVII века характеризуются обострением отношений на Европейском Севере, так как интенсивное заселение его пришлыми людьми стало ущемлять интересы коренных жителей. Так, в 1535 году царем Иваном IV была пожалована грамота канинским и тиманским «самоедцам», подтверждавшая их права на владение промысловыми угодьями. Грамота эта была выдана в связи с челобитной ненцев Ледки и Апицы, которые сообщали, что «рыбные ловли и звериные ухожи отнимают у них печоряне и пермяки за себя».

Дальнейшее расширение сферы влияния Русского государства связано с деятельностью крупных сольвычегодских промышленников Строгановых. В 1545 году они получили от царя Ивана IV жалованную грамоту на владение обширной территорией по реке Каме ниже Соликамска. На приобретенных землях Строгановы устроили соляные и рыболовные промыслы и пашню. Они призывали на свои земли крестьян, которые попадали в феодальную зависимость. В дальнейшем владения Строгановых увеличивались, что вызывало недовольство местного населения Прикамья и других районов. С разрешения правительства промышленники начали строить укрепленные городки, нанимая для их защиты «охочих людей». Опираясь на гарнизоны своих городков, Строгановы стали распространять свои владения за Урал, чтобы развивать торговые отношения с сибирскими народами, у которых они выменивали пушнину. В 1549 году Строгановы выхлопотали новую грамоту, разрешавшую им строить городки на Тоболе и еще дальше - на Иртыше, Оби и «на других реках».

Одновременно шло и стихийное движение торговых людей на восток. Осваивался не только «черезкаменный» путь, но и морской - на судах-кочах через Югорский Шар и Карское море, пересекая полуостров Ямал по рекам, близко соприкасавшимся своими верховьями, они попадали в Обскую губу. Уже в первой половине XVI века русские достигли реки Таз (правого притока Оби). В этой местности, которую они называли Мангазеей (по наименованию одного из племен живших там в это время энцев), купцы выменивали на разные товары ценнейшие шкурки соболя.

Важную роль в присоединении Сибири к русскому государству сыграл поход Ермака. В 60-х годах XVI века хан сибирских татар Кучум порвал вассальные отношения с Москвой. Для усмирения Кучума в 1581 году Строгановыми был снаряжен отряд казаков под предводительством атамана Ермака Тимофеевича. Ермак со своим отрядом поднялся по реке Чусовой (приток Камы) к Уральским горам и, перезимовав на перевале, весной перешел на реку Тагил, а с нее на Туру (приток Тобола). Не встречая нигде сильного сопротивления, Ермак проник в центр Сибирского ханства. После нескольких неудачных попыток остановить движение казаков Кучум дал им решительный бой у самой столицы - города Кашалыка (Искера, в районе современного города Тобольска). Разноплеменная и плохо вооруженная рать Кучума не выдержала мощи огнестрельного оружия и разбежалась. Кучум оставил столицу и откочевал со своими людьми в Барабинскую степь. Однако Строгановым не под силу было удержать Сибирь. Ермак обратился за помощью в Москву. «Новая Сибирская земля» была включена в состав Русского государства. На помощь казакам из Москвы было отправлено войско, но недостаток продовольствия и суровые природные условия привели к распространению цинги. Окрестное население подняло восстание. Ермак с небольшим отрядом попал в засаду и погиб в водах Иртыша в августе 1584 года. Русские войска вынуждены были оставить Кашалык. Таким образом, сам поход Ермака не привел к прочному закреплению территории под властью русских царей, но проложил дорогу в Сибирь и подготовил падение татарского ханства.

Позднее для завоевания Сибири из Москвы были отправлены новые войска. Действуя более планомерно, русские закрепились на главном пути в Сибирь, поставив здесь в 1586 году город Тюмень. К концу XVI века относится строительство таких опорных пунктов русского владычества, как Тобольск (1587), Березов (1593), Сургут (1594), Обдорск (1595, ныне Салехард), и др. В 1600 году московское правительство снарядило большую экспедицию в Мангазею. В 1601 году в низовьях реки Таз был построен город Мангазея, который в течение первой половины XVII века был исходным пунктом движения на енисейские и ленские промыслы.

Таким образом, в конце XVI - начале XVII века территория, заселенная ненцами, была прочно закреплена под властью Московского государства. Царское правительство наложило на ненцев, как и на другие народности, дань, размеры которой были различны в зависимости от районов (2-3 песца, 1 соболь или 15 белок с взрослого мужчины). Часть ненцев из труднодоступных районов (ямальские, пуровские) платили ясак «не по окладу», то есть сдавали столько пушнины, сколько могли или хотели. В XVIII веке натуральный ясак был заменен денежным, что осложнило положение основной массы ненцев.

Русские острожки и городки явились не только первыми административными единицами, где правили назначенные царем воеводы, но и первыми культурными центрами в сибирских землях. Здесь ненцы знакомились с русской культурой, закрепляли обменные и торговые связи, помогали трудовому русскому люду освоиться в суровых северных краях. Судя по тому, что в старинных эпических песнях сюдбабц упоминаются кольчуги, которые герои надевали перед сражениями с соседними племенами (по-ненецки - саюв паны, еся паны - военная одежда, железная одежда), от русских к ненцам попадали не только орудия труда, предметы быта, но и военное снаряжение (медные наконечники хореев, служивших копьями, кольчуги, металлические наконечники стрел, позднее ружья и т.п.). Часть предметов из металла предки ненцев знали и раньше, в более южных районах своего обитания. Так, котлы для варки пищи (ед) издавна распространены у народов Южной Сибири. Однако потом ненцы могли получать их и от русских.

Из таможенных книг конца XVI века, воеводских «отписок» начала XVIII века видно, что купцы везли на Печору муку, сети, железные изделия (топоры, ножи), вино, табак. В обмен они получали пушнину, рыбу ценных пород, птицу, оленьи шкуры. Такой же примерно ассортимент товаров был в ходу и в Западной Сибири. О получении многих товаров от русских говорит и лексический материал. Так, например, сахар по-ненецки - сакар, чай - сяй (в ненецком языке нет звука ч), сундук - ларь, стол - тол и т.д. Ненецкое слово еся - железо, восходит к южно-самодийским диалектам. По мере приобщения ненцев к торговле, это слово стало означать «деньги»; позднее появилось слово сялковой - целковый. В результате торговых связей ненецкое хозяйство из натурального стало превращаться в товарное. Включение ненцев в состав русского государства содействовало ослаблению, а затем и прекращению их родовых междоусобиц.

В то же время обложение данью, вторжение больших масс пришлого населения вызывало недовольство коренных жителей, которое выливалось в стихийные волнения, вплоть до открытых выступлений. Наибольший размах получило восстание на Тазе и Ямале в 1841 году под руководством Ваули Ненянга. Первый этап борьбы, которую возглавил Вавлё Ненянг, продолжался с 1825 по 1839 год. Бедняки, объединившиеся вокруг Вавлё, люди, «не имеющие дневного пропитания», как характеризуют их документы царского суда, сначала в Тазовской, а затем и в Приуральской тундре отбирали оленей у богачей и раздавали их неимущим ненцам и ханты. В 1839 году Вавлё обманным путем был схвачен и доставлен в Обдорск. Березовский окружной суд приговорил Ненянга и его дружинника Магири к наказанию плетьми и году каторжных работ. Однако Тобольский губернский суд смягчил наказание, будучи вынужденным признать, что Ваули Пиеттомин отнимал у богачей часть награбленного ими для того, чтобы «бедным самоемам не лишиться жизни», и заменил каторгу ссылкой. В том же году Ненянг бежал из ссылки. Весь 1840 год Вавлё продолжал борьбу с богатыми оленеводами, отбирая у них оленей и передавая их бедноте. Он задумал изгнать из Обдорска царского ставленника на Обском Севере князя Тайшина, ненавидимого всей ненецкой и хантыйской беднотой. Собрав вокруг себя «400 чумов», Вавлё Ненянг решил идти на Обдорск. Цель похода состояла в том, чтобы «цены на казенную муку и русские товары понизить, а на рухлядь (меха) - повысить, принудить князя Тайшина выдать из казенных магазинов муку».

Съехавшиеся на ярмарку ненцы и ханты с сочувствием восприняли весть о приближении Ненянга и его соратников. Тогда исправник князя Тайшина и старшины на специальном совете договорились использовать провокатора - старого знакомого Вавлё, для того чтобы заманить его в Обдорск. План удался: Вавлё вместе с ближайшими сподвижниками был схвачен в доме князя Тайшина. На суде повстанцы держались смело и твердо и ничего не рассказали о других участниках восстания. По указанию генерал-губернатора Западной Сибири Горчакова военный суд приговорил арестованных к каторжным работам. Вавлё Ненянг был отправлен в Восточную Сибирь, и дальнейшая его судьба неизвестна.

Советский период: создание автономий и культурные преобразования

Установление советской власти на Севере произошло позже, чем в центральных областях России. Причинами этого, помимо общих (империалистическая война, иностранная интервенция, гражданская война и др.), были удаленность от экономических и политических центров, трудности связи, слабая подготовленность населения к переменам. В уездах Архангельской губернии еще в 1918 году были созданы Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, которые действовали одновременно с органами власти свергнутого Временного правительства. Однако иностранная интервенция, начавшаяся на Севере в том же году, поддержанная внутренней контрреволюцией, помешала деятельности первых Советов. В августе 1918 года Архангельск был занят английскими, американскими и французскими войсками. В губернии было создано Верховное управление Северной области, которое отменило декреты советской власти. Интервенты вывозили из России лес, меха и другие богатства. Сторонники Октябрьской революции вынуждены были уйти в подполье. Только в начале 1920 года Красной Армии при поддержке партизан и населения удалось освободить Архангельск и прилегающие районы от белогвардейцев и интервентов.

На Ямальском Севере вскоре после провозглашения советской власти были организованы кооперативные лавки, куда завозили нужные ненцам товары и где пушнину покупали по более высокой цене, чем частные торговцы. В апреле 1918 года в Обдорске был образован первый Совет депутатов трудящихся (Совдеп), который взял власть в свои руки. Одним из членов его был ненец М. Ф. Ядобчев. Однако в июне 1918 года в Обдорск на пароходе «Мейснер» прибыл большой отряд белогвардейцев, жестоко расправившийся со всеми, кто помогал устанавливать советскую власть. Из руководителей Совдепа были арестованы 18 человек, в том числе активные его работники ненцы братья Максим и Василий Ядобчевы. Максим был расстрелян в Обдорске, остальных в трюме парохода отправили в тобольскую каторжную тюрьму. Большинство из них погибло еще в дороге. В июне 1919 года Обдорск был освобожден от белых и там снова установилась советская власть. Однако местные богачи и остатки отрядов белогвардейцев неоднократно поднимали мятежи, жестоко расправляясь с ее защитниками. Только летом 1921 года на Ямальском Севере советская власть установилась прочно и окончательно. В. Ф. Ядобчев, которому удалось бежать из тюрьмы, принял активное участие в работе Советов.

В 1924 году в Москве был создан Комитет содействия народностям северных окраин (Комитет Севера). «Учитывая огромное экономическое и политическое значение северных окраин, с одной стороны, - гласило постановление ЦИК СССР, - катастрофическое положение племен, их населяющих, - с другой, а также принимая во внимание полную неорганизованность и оторванность туземной массы от советского строительства и необходимость законодательной, административно-правовой и экономической защиты их интересов, образовать Комитет содействия народностям северных окраин». Позднее появились и местные комитеты содействия народностям северных окраин, в том числе при Архангельском и Уральском губернских исполкомах, при Сибирском краевом исполнительном комитете.

Комитету Севера и местным комитетам свою деятельность пришлось начать с подробного ознакомления с жизнью и бытом коренного населения, так как материалы дореволюционной литературы недостаточно освещали экономические и социальные явления, мировоззрение разных народов. Для выяснения истинного положения коренных жителей в данное время на Север снаряжались экспедиции Комитета, давались специальные задания участникам других экспедиций, а в 1926-1927 годах по инициативе Комитета Севера одновременно с Всесоюзной переписью населения была проведена специальная, по особой программе, Приполярная перепись населения, которая определила круг народов, обслуживаемых Комитетом, их численность, дала материалы для скорейшей организации их хозяйства на социалистических началах. По переписи 1926-1927 годов ненцев насчитывалось 17 тысяч человек. За 10 лет существования Комитета была проведена разносторонняя работа по административному и земельно-водному устройству народов Севера, приняты необходимые законоположения, осуществлено кооперирование коренного населения, началось культурное строительство.

Создание Советов проходило сложно. В некоторых районах их пытались создавать по родовому принципу, то есть в Совет входили представители одного рода. Это часто носило формальный характер, так как члены рода кочевали на большой территории, родовые связи уже были утрачены. В некоторых местах коренное население просто приписывалось к Советам, находившимся в старинных русских деревнях. В этом случае оленеводы были в стороне от решения хозяйственных и иных вопросов. Многие ненцы плохо понимали задачи новых органов власти. Наиболее удачным был опыт создания Советов на Европейском Севере, где в их организации активное участие принимало ненецкое население и где Советы создавались по территориальному принципу.

Как уже отмечалось, социалистическому переустройству в ненецких тундрах мешали административная раздробленность и отсутствие правильного принципа включения населения в ту или иную административную единицу. Европейские ненцы сознавали себя единой народностью и сами видели необходимость объединения в рамках определенной административной единицы. «Мы, ненцы Малоземельской тундры в районе Лапты, ходатайствуем и настаиваем на решении IX районного ненецкого съезда Советов о создании единого Ненецкого округа, объединив тундры: Малоземельскую, Большеземельскую, Тиманскую и Канинскую... Мы, ненцы (самоеды), просим дать нам полные национальные права, как велел В. И. Ленин», - писали в марте 1929 года ненцы Малоземельской тундры.

После всестороннего обсуждения вопросов о границах и центре округа Архангельским Комитетом Севера при активном участии местных работников из числа ненецкого населения, VI пленум Комитета Севера при Президиуме ВЦИК в 1929 году признал необходимым создание Ненецкого национального округа в европейской части РСФСР в непосредственном подчинении исполкому вновь созданного Северного края. Это решение было выполнено. В 1929 году был образован Ненецкий национальный округ с центром в селе Тельвисочное (строительство современного центра - города Нарьян-Мара - началось позднее). 15 января 1930 года состоялся первый окружной съезд Советов. Создание национального округа способствовало развитию хозяйственного и культурного строительства, а также повышению благосостояния ненецкого народа. В том же году появился первый оленеводческий колхоз, а в следующем - совхоз, активизировалась деятельность кооперации. Вскоре открылись первые пять ненецких школ, началась ликвидация неграмотности. Подъем национального самосознания привлек на руководящую административно-хозяйственную работу новые, местные кадры. Из 13 работников окружного исполнительного комитета пятеро были ненцами, в районных исполнительных комитетах ненцы составляли половину. 58% председателей сельских (оседлых) и тундровых (кочевых) Советов составляли ненцы.

Опыт организации Ненецкого национального округа был учтен, и в конце 1930 года в России было образовано еще 8 национальных округов, в том числе Ямало-Ненецкий и Таймырский (Долгано-Ненецкий). Первый в то время входил в состав Уральской области, второй - Восточно-Сибирского края. Одновременно с созданием округов были введены новые официальные наименования народностей Севера, основанные на их самоназваниях. С этого времени во всех официальных документах употребляется название «ненцы» (вместо устаревших «самоеды» и «юраки»; последнее иногда употреблялось в отношении восточной группы ненцев).

Образование национальных округов совпало с началом коллективизации. Еще в марте 1929 года семь оленеводческих кочевых хозяйств на территории Малоземельского тундрового Совета (Ненецкий национальный округ) объединились в первый ненецкий оленеводческий колхоз (ПНОК), принявший устав смешанной оленеводческо-промысловой артели. Организатором колхоза был ненец Иван Павлович Выучейский, оленевод-бедняк, впоследствии работавший председателем Ненецкого окружного исполнительного комитета, член окружного комитета партии, член ЦИК РСФСР, в августе 1936 года погибший от пули врага советской власти. В память о И. П. Выучейском первому оленеводческому колхозу было присвоено его имя, которое он носит и поныне. Именно в этом колхозе в 1930 году появилась и первая в ненецких тундрах ячейка ВКП(б).

Первым колхозом на Ямале был «Харп» («Северное сияние»), однако до 1934 года это хозяйство оставалось единственным в районе, а на Северном Ямале - до 1936 года. Наиболее распространенной формой коллективных хозяйств в 1929-1932 годах на Европейском Севере и за Уралом были простейшие производственные объединения или товарищества (ППО, ППТ). Экономической основой ППО служило совместное использование угодий с объединением средств производства лишь на определенные периоды. Кооперирование на Европейском Севере первоначально происходило только в ведущей отрасли хозяйства - оленеводстве, поэтому такие объединения обычно именовали товариществами по совместному выпасу оленей (ТСВО). К концу 1934 года в тундровых районах Ненецкого национального округа имелось 6 артелей и 15 ТСВО, объединявших около 30% всех кочевых хозяйств. На Ямальском Севере этот процесс шел медленнее.

В 1930-е годы началось создание письменности на ненецком языке. Учеными Института народов Севера Г. Н. Прокофьевым, А. П. Пырерка (ненцем), Г. Д. Вербовым было проведено исследование различных говоров ненецкого языка с целью выбора того, который мог лечь в основу создания письменности (таковыми стали большеземельский и ямальский). В 1932 году вышел в свет первый ненецкий букварь «Jadej wada» («Новое слово»), составленный Г. Н. Прокофьевым. Несколько учебников и книг были выпущены с использованием латинского алфавита. Это объяснялось в какой-то мере тем, что уже существовал опыт записи ненецких слов именно в такой транскрипции (М. А. Кастрен и др.). Однако вскоре стало ясно, что необходимо одновременное изучение двух языков, ненецкого и русского, поэтому ненецкая письменность (как и письменность других народов) была переведена на русский алфавит, для чего потребовалось ввести только две новые буквы для изображения заднеязычного н и гортанного смычного звука. В последующие годы были изданы учебники для первых четырех классов ненецкой школы, художественная и общественно-политическая литература для внеклассного чтения. Обучение на родном языке, как показал опыт, не только удовлетворяет естественную потребность народа знать свой язык в полном объеме, но и способствует более скорому овладению русским языком, что, в свою очередь, дает ненцам возможность приобщиться к богатейшей русской и мировой культуре.

С 1931 года существует Нарьян-Марское педагогическое училище, которое осуществляет подготовку учителей для ненецких школ. Позднее было открыто училище и в Салехарде. Вплоть до самой войны обучение специалистов велось в Институте народов Севера. Здесь же шли научные исследования в области этнографии и языков.

В 1936 году в переводе Антона Пырерка вышли две сказки А. С. Пушкина - «Сказка о рыбаке и рыбке» и «Сказка о попе и работнике его Балде». В 50-е годы были переведены «Тимур и его команда» А. П. Гайдара (перевел уроженец поселка Нельмин Нос Г. Тайбарей, студент ЛГПИ), «Рассказы о Сереже Кострикове» А. Голубевой (перевела Е. Ноготысая), «Детские и школьные годы Ильича» А. И. Ульяновой (перевел П. Лаптандер) и др. На ненецком языке были опубликованы рассказы о папанинцах, челюскинцах, а также методическая литература по охотничьему промыслу, оленеводству. Создавались и оригинальные поэтические произведения на ненецком языке: «Соя'мани яни вабц» («Голос родного края») Василия Ледкова, «Вынгы нгацекы» («Дети тундры») Ивана Истомина, «Ямал' соя'ма» («Рождение Ямала») Леонида Лапцуя и др. Авторы воспевали красоту родного края, новые явления, появившиеся в жизни ненцев. Их произведения, как правило, носили оптимистический характер.

Еще в довоенные годы опубликованы первые прозаические и драматургические произведения, авторами которых были ненцы. В 1939 году вышли две повести начинающего писателя Николая Вылки «Марья» и «На острове», рассказывающие о переселении группы ненцев с материка на Новую Землю. Это вполне оригинальные произведения, но связь их с ненецким фольклором (художественные образы, метафоры, сравнения) несомненна. Перу Ивана Ного принадлежат две пьесы - «Шаман» и «Ваули Ненянг». Пьеса «Шаман» была опубликована на ненецком и русском языках. Перевод на русский язык всех этих произведений был сделан исследователем этнографии и языка ненцев Г. Д. Вербовым.

Ненцы Новой Земли: Особый хозяйственно-культурный тип
Особый уклад жизни сложился у ненцев, поселившихся на арктическом архипелаге Новая Земля во второй половине XIX века (пионером считается Вылко Фома) и проживавших там до середины XX века (около 100 лет). Суровые природные условия островов (отсутствие домашних оленей) привели к радикальной трансформации традиционного образа жизни:

• Основные занятия: Сезонная охота и рыболовство стали главными источниками существования взамен оленеводства.

• Объекты охоты:

  • Первоначально — дикий северный олень (илебц, от ненец. илебць' — «жизнь»). Предполагается, что эти олени мигрировали по льдам с острова Вайгач на Новую Землю. В условиях жесткого отбора сформировался особый, более крупный и выносливый тип новоземельского дикого оленя. Однако к началу XX века из-за интенсивной охоты их численность резко сократилась.

  • Морской зверь: Моржи, тюлени (нерпа), морской заяц (лахтак), белуха.

  • Белый медведь.

  • Песец.

  • Птицы: Гуси, лебеди, гагары, гаги, чистиковые. Собирали яйца и пух.

• Орудия охоты: Из-за нехватки огнестрельного оружия и боеприпасов широко использовались ловушки, а до начала XX века — лук и стрелы.

• Рыболовство: Важнейшим объектом был голец. Его ловили удочками или сетями, перекрывая устья рек.

• Питание: Преобладало мясо морских животных и рыба, употреблявшиеся в свежем и соленом виде. Широко использовался жир морского зверя как важное средство профилактики цинги. Часто практиковалось сыроедение.

• Транспорт: Основным средством передвижения стала собачья упряжка. В самодельные сани запрягали веером 6-8 собак. Упряжь изготавливали из шкур морского зверя. Кормили собак мясом и костями добытых на охоте животных и птиц.

• Жилище: Изначально использовали привезенные чумы. Из-за отсутствия оленьих шкур для изготовления новых покрытий, жилищем служили оставленные русскими сезонными промышленниками деревянные избушки.

• Отопление и освещение: Отапливали избушки заготовленным плавником (выброшенной морем древесиной), расходуя его крайне экономно, в основном на приготовление пищи. Для освещения использовали жир морского зверя.

• Одежда: Шили из шкур оленей (привозных или добытых диких), белого медведя и песца, а также использовали шкуры морского зверя (особенно для обуви). Покрой одежды (паниц, малиц) и обуви (пимов, тобоков) сохранялся, как у ненцев Большеземельской (реже Малоземельской) тундры — их исторической родины.
  После переселения с Новой Земли в Ненецкий округ (включая острова Колгуев и Вайгач) по постановлению правительства в середине XX века (см. Новоземельские переселенцы), они сохраняли свои специфические пищевые предпочтения, но жили уже в домах, как оседлые материковые ненцы, продолжая заниматься охотой, рыболовством и используя собачьи упряжки. Они обменивали добытые шкуры морзверя у местных ненцев на мясо и шкуры оленей.

Охотничий промысел  в Ненецком автономном округе
Охотничий промысел — традиционное занятие жителей НАО, существующее с древности для добычи пищи и материалов для одежды. К X-XI векам сформировались два ключевых направления:

1. Пушной промысел: Приобрел товарное значение. Шкурки песца, лисицы и других пушных зверей высоко ценились на внутреннем и внешнем рынках как меновой товар, способствуя развитию связей с населением Ладоги, Новгорода, других регионов Руси и зарубежья. Пушнина была важнейшей составляющей жизни ненцев, плативших ею ясак (натуральный налог).

2. Мясной промысел: Охота на крупного зверя и птицу для пропитания.
   К XIX веку пушной промысел занимал одно из главных мест в структуре доходов населения НАО, хотя по занятости уступал рыболовному промыслу.

Методы и организация промысла (до XX века):

• Преобладали пассивные методы: Охота с помощью капканов, петель, кулём и других ловушек, позволявшая охватить большую территорию с минимальными затратами труда.

• Водоплавающую дичь добывали ловушками, коллективно и загоном.

• Куропатку ловили силками.

• Охота с огнестрельным оружием имела второстепенное значение и широко распространилась только в XVIII-XIX веках.

• До начала XX века капканы, оружие, порох и боеприпасы местным охотникам поставляли в основном чердынские купцы, они же скупали часть добытой пушнины.

Охотничий промысел в советский период:
В 1920-1930-х годах пушнина как ценное экспортное сырье занимала одно из первых мест в экспорте СССР. Это сделало охотничий промысел . важной частью экономики Ненецкого национального округа. Сложилась централизованная система охотничьего хозяйства, ориентированная на заготовки пушнины:

• Приемку продукции, снабжение охотников оружием и боеприпасами осуществляли потребительская кооперация и Ненецкая контора заготовительной организации «Союзпушнина».

• Для освоения отдаленных угодий на социалистических началах в округе были созданы две промыслово-охотничьи станции (ПОС):

  • Синькинская ПОС (у мыса Синькин Нос)

  • Карская ПОС.

• Кадровые охотники-промысловики работали индивидуально. В этот период был достигнут высокий уровень заготовок пушнины.

Развитие и пик промысла (1950-е гг.):

• В 1952 году начато охотустройство территории НАО.

• Проводились биотехнические мероприятия (подкормка песца).

• Усовершенствовалась техника промысла, упорядочивались сроки добычи.

• К середине 1950-х годов площадь охотничьих угодий достигла 19 млн га, промысел вели более 1000 охотников.

• К 1956 году заготовки пушнины увеличились, средний заработок охотника за сезон повысился до 700 рублей.

• Стоимость заготавливаемой в НАО пушнины составляла 60% от всех заготовок в Архангельской области.

• Важную роль сыграли колхозы: «Красный Октябрь», «Дружба народов», «Харп», а также потребительская кооперация.

• В 1973 году в структуре потребительской кооперации создан Ненецкий коопзверопромхоз для добычи, приёмки и реализации пушнины.

Главный объект промысла: Белый песец

• С 1920-х годов оставался основным промысловым видом. Места обитания — моховые и кустарниковые тундры севера НАО, наиболее ценные угодья — в прибрежной зоне Большеземельской тундры.

• Песец составлял 90-95% объема заготовок пушнины в денежном выражении, являясь основным источником дохода населения и бюджета округа.

• Среднегодовая добыча:

  • 1929-1957 гг. — около 6 000 шкурок.

  • 1960-1965 гг. — 11 000 шкурок.

• Ежегодно на промысел направлялось 700-900 охотников.

• Рекордный год (1955): Добыто 15 556 шкурок белого песца и 1 616 шкурок серебристо-чёрной лисицы.

• Другие объекты (второстепенные): Лисица, горностай, куница, заяц и др.

• Стоимость сданной государству пушнины:

  • 1985 г. — 1 585,1 тыс. руб.

  • 1988 г. — 1 024,7 тыс. руб.

Мясное направление: Белая куропатка

• Основной объект мясной охоты в НАО.

• Добыча в 1940-х годах превышала в среднем 137 000 шт. в год (в 1940 г. — 478 395 шт.).

• В период Великой Отечественной войны куропатку отправляли на фронт.

• В 1990-х годах добыча снизилась до около 40 000 шт. в год.

Упадок промысловой охоты (вторая половина XX века):
С конца 1950-х годов значение О. п. в экономике региона стало снижаться из-за:

• Развития клеточного звероводства, продукция которого превзошла объемы промысловой охоты.

• Общего спада популяции пушных зверей.

• Ухудшения конъюнктуры белого песца на международном пушном рынке.

• Развития технологий производства заменителей меха.
  Численность охотников-промысловиков резко сократилась:

• 1969 г. — 205 чел.

• 1979 г. — 119 чел.

Развитие любительской охоты:

• Во второй половине XX века активно развивается любительская охота.

• В 1974 году образовано окружное общество охотников и рыболовов, членство в котором стало обязательным для охотников.

• В 1970-х годах число охотников-любителей по округу достигло 7 500 чел.

• К 1993 году в НАО — 6,5 тыс. охотников-любителей.

• Объекты любительской охоты: Водоплавающая дичь (30-40 тыс. шт./год), белая куропатка, пушные звери.

• В начале XXI века окончательно сформированы юридические нормы, регулирующие охоту (сохранение популяций, сроки охоты, правила хранения оружия). Любительская охота сохраняет значение как одно из занятий местного населения.

Ненцы в геологоразведочных экспедициях XVII века
Участие ненцев Пустозерского и Мезенского уездов в экспедициях по поиску полезных ископаемых с 1650-х годов было обусловлено двумя ключевыми причинами:

1. Поручение воеводам: Воеводам (особенно Пустозерского уезда) предписывалось не только опрашивать ненцев, но и специально просить их обследовать горы на путях кочевий и докладывать обо всем необычном. Практически все известные экспедиции того времени инициировались на основе сведений, полученных от ненцев, о признаках месторождений.

2. Роль проводников и перевозчиков: Ненцы выступали проводниками для рудознатцев и рабочих к предполагаемым местам залежей, а также перевозили на оленях людей и грузы к местам поисков и обратно.

Примеры экспедиций с участием ненцев:

1. Экспедиция 1672 года: Под руководством подьячего Пустозерской съезжей избы Фёдора Попова и слюдника Прохорка Леонтьева по поиску слюды. Организована по информации, полученной от пустозерского ненца Ситко. Непосредственное участие приняли ненцы: Юптиско «с товарищами», Маетко (обнаруживший выход горного хрусталя) и его брат Модериско. В аналогичной экспедиции из Берёзова участвовали «пустозерской самоядин Тюрголко Ланов с товарищи».

2. Экспедиция 1686 года: Из Мезенских слободок на северный Тиман «за белым камнем» (вероятно, мрамором или кварцем). Инициатором выступил ненец Белуга Бабкин, нашедший и привезший образцы камня. Руководили экспедицией Фёдор Откупщиков и подьячий Семён Обросимов. Участвовали ненцы: Белуга Бабкин «с товарищами», его брат Пётр Бабкин, Нозя Чёрный. Важную роль сыграли дети оленеводов («самоядские робята»), нашедшие на берегу речки Белой крупный образец «белого камня» весом 5-6 пудов (80-96 кг) «и с кожухом» (вероятно, с коркой выветривания). По итогам экспедиции Белуга Бабкин в составе делегации был отправлен в Москву, где лично вручил найденные образцы фактическому правителю России — боярину князю В.В. Голицыну.

Современная жизнь ненцев
С 1930-х годов в Ненецком округе начался планомерный переход ненцев с кочевого на оседлый образ жизни, что привело к существенным изменениям в хозяйстве, быту и культуре. Многие ненцы сейчас проживают:

• В окружном центре — Нарьян-Маре.

• В сёлах и национальных посёлках: Нельмин Нос, Красное, Хорей-Вер и др.
  Сформировалась ненецкая интеллигенция во всех сферах: учителя, врачи, работники культуры, геологи, писатели, поэты, ученые, государственные деятели.

Культурные и общественные инициативы:

• В декабре 1989 года создано общественное национальное движение «Ясавэй».

• В Нарьян-Маре работает самодеятельный ненецкий театральный коллектив «Илебц» («Жизнь»).

• В посёлке Нельмин Нос — ансамбль песни и танца «Маймбава» («Радость»).

Сохранение языка и законодательная поддержка:

• С 2003 года проводятся системные мероприятия: Год ненецкой письменности (2003), Дни ненецкой письменности (ежегодно с 2010 г.), конкурсы учителей ненецкого языка.

• В НАО принят ряд важных законов:

  • «Об оленеводстве в Ненецком автономном округе» (2002 г.).

  • «О территории компактного проживания коренных малочисленных народов Севера в Ненецком автономном округе» (2007 г.).

  • «Об общинах коренных малочисленных народов Севера в ненецком автономном округе» (2008 г.).

Таким образом, ненцы, сохраняя глубокие корни своей уникальной кочевой культуры, основанной на оленеводстве, охоте и рыболовстве в экстремальных условиях Арктики, активно адаптируются к современным реалиям, развивая собственную интеллигенцию, культуру и добиваясь законодательного признания своих прав и традиционного образа жизни.