Детство, образование 1914-1935 гг.
Николай Васильевич Хоменко родился 3 октября 1914 года в губернском городе Рязани. Его образовательный путь начался в рязанской семилетней школе, которую он успешно окончил в 1929 году. Уже в школьные годы у юного Николая проявился выраженный технический склад ума и страсть к радиотехнике. Он активно участвовал в работе коллективной любительской радиостанции в Рязани, где завёл обширные знакомства среди радиолюбителей из различных городов Советского Союза.
Продолжив образование, в 1931 году Николай поступил в фабрично-заводское училище при заводе «Рязсельмаш», где получил квалификацию слесаря-монтажника. Параллельно с производственным обучением он прошёл курсы радистов при Обществе друзей радио, что определило его профессиональную судьбу. Важную роль в биографии молодого Хоменко сыграл старший брат Сергей, работавший с 1931 года в Архангельске. Активная переписка с братом и общее увлечение радиотехникой подтолкнули Николая к судьбоносному решению отправиться на Север. Переняв интерес к радио от брата-радиолюбителя, он самостоятельно освоил радиодело, помогая брату на любительской станции. Стремясь к профессионализму, в 1932 году Хоменко поступил на радиоузел Наркомсвязи, где при поддержке коллег в совершенстве овладел техникой работы на ключе Морзе. К 1934 году он работал радистом в Московско-Окском речном пароходстве, а в 1935 году, движимый романтикой северных экспедиций и, в частности, под впечатлением от челюскинской эпопеи 1934–1935 годов, принял решение отправиться на Север. В Архангельске он разыскал знакомого коротковолновика Владимира Гусева, который работал начальником радиооборов в Управлении связи и помог Хоменко с трудоустройством.
Шойна и Канино-Тиманский район 1935-1940 гг.
В 1935 году, благодаря содействию архангельского коротковолновика Владимира Гусева, предложившего ему трудоустройство, Хоменко оказался в Ненецком национальном округе. Точная дата начала его профессиональной карьеры связиста — 17 июня 1935 года. Николай приступил к работе радистом 2-го разряда в становище Шойна Канино-Тиманского района. Село Шойна в те годы была центром летнего рыбного промысла, собирая до 70–80 малых рыболовных судов-ботов в сезон. Работы было крайне много, особенно телеграфных переводов — до 100 штук в день. Радиостанция работала в две смены: Хоменко и начальник станции Федор Григорьевич Селиванов. Селиванов, учившийся еще у пионеров радио Попова и Рыбкина, обладал отличным "почерком" работы на ключе, но его технические познания соответствовали уровню эпохи первооткрывателей.
Аппаратура в Шойне была кустарной, изготовленной мастерской Управления связи. Приемник, однако, был фабричным — знаменитый коротковолновый трехламповый РКЭ-3 прямого усиления с обратной связью, а для длинных волн использовался не менее знаменитый БЧК (большой четырехламповый Казицкого). В конце навигации 1935 года станция получила новый фабричный коротковолновый передатчик КЭН-0,05.
Осенью 1936 года шоинские радисты обслуживали первый перелет Сигизмунда Александровича Леваневского из Москвы в Америку (Лос-Анджелес) через Северный полюс. Связь с самолетом осуществлялась телеграфом через мощнейшую длинноволновую станцию имени Коминтерна (500 кВт), и, хотя перелет закончился неудачно из-за неполадок с маслом в моторе, опыт запомнился Хоменко на всю жизнь.
Почтовое сообщение с Шойной было крайне нерегулярным: летом почту доставлял пароход "Субботник" по линии Архангельск — Шойна — Индига — Нижняя Пеша — Шойна — Архангельск примерно раз в декаду. Зимой почта фактически не ходила, и лишь изредка обоз шоинского рыбзавода направлялся в Мезень, захватывая корреспонденцию. Регулярное зимнее почтовое сообщение установилось только в 1937 году.
В 1937 году на Канинском побережье появились погранзаставы (в районе Неси, Васьково, Волосово, Шойны и на Канином Носу), для проезда в Шойну требовался пропуск. В том же году прибыло пополнение: Валя Фефилатьев, оказавшийся прекрасным радистом, а в Нижнюю Пешу приехали Алексей Иванович Здрогов и Виктор Спирин. В 1939 году всех троих призвали в армию.
С началом Второй мировой войны и нарастанием конфликта с Финляндией нагрузка на радиостанцию резко возросла. Шойна стала ключевым метеорологическим пунктом: от нее требовали передачи сводок ежечасно с 6 утра до 18 вечера по 10–12 адресам, тогда как ранее сводки давались лишь в три синоптических срока (07, 13, 19 часов). К концу 1939 года станцию перевели на круглосуточный режим. Штат расширили до 10 человек: 5 мотористов, 4 радиста и начальник. Радистами в тот период работали Селиванов Ф.Г., Хоменко Н.В., Суханов В., Кыркунов Ф.А.
Огромную проблему создавала доставка телеграмм с метеостанции, находившейся в 1,5 км от радиостанции. Дорога по песку и снегу занимала 35 минут, плюс время на наблюдение, шифровку и составление телеграмм — еще 20 минут, и так всю смену. Лишь в конце навигации 1939 года в Шойне наконец установили телефонную линию, что освободило сотрудников от изнурительной беготни. Тогда же станция получила новейший приемник ТМ-10, что позволило организовать более уверенный прием на коротких волнах и, по согласованию с Архангельским радиобюро, впервые наладить радиотелефонную связь. В Шойне три организации (рыбзавод, моторно-рыболовная станция и Шоинский рыбкооп) получили возможность вести регулярные переговоры с Архангельском.
К этому времени Николаю Хоменко присвоили 1-й разряд, и в 1940 году он был назначен старшим районным радиотехником Канино-Тиманской райконторы связи и переведен в Нижнюю Пешу, куда переехал в ноябре после установления зимнего пути. В Нижней Пеше, по примеру Шойны, также организовали радиотелефонную связь с Архангельском, причем более качественную. На побережье Чешской губы организовали новый поселок Волонга с отделением связи и новой радиостанцией, но главное внимание Управления связи по-прежнему уделялось Шойне.
В конце 1940 года Николая Васильевича Хоменко вновь командировали в Шойну для установки второго комплекта оборудования, прибывшего с последней почтой. Дорога была тяжелейшей из-за раскисшего снега, лошади еле тянули сани, и люди шли пешком, помогая им. Монтаж новой моторной установки и дополнительной антенны вели при действующей станции и завершили к началу июня 1941 года, закончив также сложные работы по заземлению в песчаном грунте.
Военные годы 1940-1944 гг.
В конце 1940 года в Шойну доставили второй комплект оборудования, и к началу июня 1941 года радиостанцию полностью переоборудовали. Техническое решение позволяло любому двигателю и генератору работать на любом из двух передатчиков. Роковой день 22 июня 1941 года застал Хоменко за завершением работ по устройству заземления — задача, особенно сложная для шоинского песчаного грунта.
Утром того дня связисты обратили внимание на аномалию в эфире: несмотря на выходной день, Москва передавала сплошную музыку, были сняты все передачи, предварительно объявленные в субботу. В 11:45 по радио объявили, что в 12 часов передадут правительственное сообщение. Так они узнали о начале войны. Связисты оказались в информационном вакууме — не имели никаких указаний, как действовать в военных условиях, что можно и что нельзя передавать по радиотелеграфу. Руководство райконторы связи тоже ничем не могло помочь, поскольку сами не располагали соответствующими директивами.
3 или 4 июля к ним обратился командир погранзаставы с просьбой связать его с Мезенью — погранпост Канин Нос не отвечал на вызовы. Из Шойны туда экстренно направили бот, на котором прибыли 13 человек: женщины и дети метеорологов, маячников и офицеров погранзаставы. Выяснилось, что два самолёта — один с советскими опознавательными знаками, другой с немецкими — бомбардировали Канин Нос. Немцы отбомбились по ложному посту, оборудованному в пяти километрах от настоящего, сбросив стокилограммовую бомбу, которая не причинила существенного ущерба, но выбила все стёкла в окнах, далее последовал пулемётный обстрел позиций.
В Нижней Пеше в начале войны на радиостанции работали 4 человека: начальник-радист Вавилин, радистка Сима Коткина, мотористы Николай Михайлович Ляпин и его жена Нина Гавриловна. Вскоре Вавилина забрали, и Хоменко с Коткиной остались вдвоем.
Главной бедой было отсутствие бензина. Все станции работали от двигателей Л-3 (1 кг бензина в час) и Л-6 (2 кг в час). Режим работы был жестким: два часа в день на передатчике с Л-6 и три часа на зарядку аккумуляторов для себя и радиоузла с Л-3 — всего 7 кг топлива в сутки. Связь с периферией и Нарьян-Маром поддерживали на самодельных передатчиках от аккумуляторов. Керосин для освещения добывали с трудом через райком и райисполком.
Однажды из Архангельска отправили 12 бочек бензина, но из-за замерзания реки их выгрузили в Индиге. Хоменко с напарницей Коткиной и мотористом Ляпиным, бросив все дела, отправились за бензином. Договорились с рыбзаводом, но выяснилось, что вывезти бочки нечем. Тогда Хоменко, вспомнив опыт поездок с оленеводами, нанял двух оленеводов с нартами. Погрузив по 2 бочки на нарты (около 300 кг), они отправились в путь. В первый день прошли 60 км, во второй — 40, на третий добрались до поселка Индиги. Всего за пять дней они доставили бензин, проехав около 400 км. В Пеше их встретили как героев.
Другой проблемой были телеграфные бланки. Пеша была узловой станцией для сбора "авиа" с семи метеостанций (Взглавье, Индига, Корга, Шойна, Конушин, Верхняя Пеша, Микулкин, Ходовариха), сводки шли ежечасно. Бланков катастрофически не хватало. Спасение пришло из Индиги, где консервный завод из-за войны списал и выбросил несколько тонн этикеток для банок. Индигские коллеги привезли несколько ящиков этих этикеток, и на них радисты принимали все телеграммы, кроме денежных переводов.
Остро стояла проблема с освещением. Керосиновые лампы требовали фитилей и стекол. Стекла стали дефицитом, и их заменяли бутылками и банками с жестяными трубами. Выручила вновь Индига с ее десятилетним запасом ламповых стекол для "молний". В Индиге жители оставили себе стекла на 15–20 линий, а 25–30 линий продавали. Хоменко закупил несколько ящиков, и для десятилинейных ламп изготовили специальные шайбы, в которые вставляли стекла от "молний", получая сносный светильник.
Отсутствие запчастей для двигателей компенсировал талант моториста Николая Михайловича Ляпина. Этот мастер на все руки не только обеспечивал бесперебойную работу моторного хозяйства, но и ремонтировал жителям окрестных деревень самовары, швейные машины, посуду. Когда закончились напильники, Хоменко, вспомнив рассказ по радио, предложил восстановить их травлением в серной кислоте. Соорудили свинцовую ванну, и через трое суток напильники стали как новые.
Нижняя Пеша исправно собирала метеосводки и передавала их по телефону в Мезень, а оттуда в Архангельск. Норматив прохождения "авиа" составлял 5 минут. Однако мезенская контора во главе с Корниловым систематически задерживала транзит пешских "авиа", отдавая приоритет местным телеграммам, что давало их сотрудникам премии в голодное военное время.
С метеорологами у пешских связистов сложились теплые отношения. Хоменко с теплотой вспоминал А.П. Арханова с Взглавья, Веню Алексеева с мыса Микулкин, Неберечину с Индиги-Корги, Малову с мыса Конушин. С Веней Алексеевым связана драматичная история. В конце декабря 1943 года Веня через радистку Симу Коткину срочно вызвал Николая Хоменко. Оказалось, у его жены начались роды, начались еще утром, но из-за того, что она прикусила язык, все было плохо. Хоменко, не имея медицинских знаний, сбегал в пешскую больницу за врачом Потеряевой. Через радиостанцию, используя бензин и кипяток как единственные дезсредства, врач инструктировала Веню. Связь держали каждые полчаса. Запросили санавиацию из Архангельска, но из-за декабрьской полярной ночи и тумана над Микулкиным самолет не смог сесть. На третий день жена благополучно разрешилась от бремени, но, к сожалению, ребенок через полмесяца умер.
Из-за нехватки кадров (присланных из Нарьян-Мара радисток забирал военком, несмотря на бронь), Хоменко и Коткина решили готовить местных подростков 15–16 лет. Взяли троих: Лукьяна из Неси, Величкина и Расходова из Пеши. В тяжелейших условиях их учили азбуке Морзе, работе с аппаратурой. Через полгода они уже могли самостоятельно вести обмен с некоторыми станциями. В 1944 году в Пешу прислали радистку Любу Шевелеву, которую сначала из-за слабого приема ставили на ночные дежурства, но вскоре и она освоилась. Летом 1944 года прибыл и замечательный радист Евгений Рылов.
Несмотря на голод начала 1942 года (прелая мука, отсутствие огородов, плохой улов рыбы, 800 г сахара в месяц на семью с годовалым ребенком), который они пережили благодаря обмену чая на молоко и употреблению чаги, к концу войны Хоменко приобрел колоссальный опыт. Его работа в Пеше стала образцовой. Он организовал уникальную схему приема корреспонденции из Архангельска "блиндом" (без согласия) поздно вечером, когда освобождались мощные передатчики, а при плохом прохождении использовал циркулярные передачи РВ-36. Через Пешу проходила вся почта для Шойны и Индиги, и местные радисты параллельно записывали свои телеграммы.
Управление связи в Нарьян-Маре, где после смерти жены старший инженер Шубин просился в Архангельск, обратило внимание на Николая Васильевича Хоменко. Несмотря на нежелание покидать налаженную жизнь в Пеше, под давлением обстоятельств (обещание жилья, скорый конец войны) Хоменко дал согласие на переезд. Осенью 1944 года ему на смену прибыл Некрасов Леонид Григорьевич, который, прождав 22 дня в Неси, в конце ноября все же добрался до Пеши. Хоменко сдал дела, съездил в командировку в Волонгу, на Взглавье и Белушье, и 24 декабря 1944 года выехал на лошадях по тракту Нижняя Пеша — Нарьян-Мар. В дороге он вновь столкнулся с трудностями пути, но опытный оленевод оказался его старым знакомым, что помогло. Для маленькой дочки в чуме нашлись специальные детские нарты-люлька. 28 декабря добрались до Нарьян-Мара.
С 1940 по 1944 год Николай Васильевич занимал должность старшего районного радиотехника Канино-Тиманской райконторы связи в селе Нижняя Пёша, где располагалась узловая радиостанция. В военные годы связисты преодолевали чрезвычайные трудности — голодный быт, постоянный риск для жизни при восстановлении связи, используя лишь смекалку, умелые руки и скудные подручные средства. Они выполняли работу, далёкую от прямых обязанностей, но очень важную в тех условиях — по телеграфу помогали принимать роды, участвовали в ямдале (забое оленей) вместе с оленеводами.
Послевоенное восстановление и развитие связи в Нарьян-Маре 1944-1962 гг.
В декабре 1944 года Николай Васильевич вместе с женой и маленькой дочкой переехал в окружную столицу Нарьян-Мар на позицию старшего инженера радиосвязи. В Нарьян-Маре связь осуществлялась по полноценной системе радиоцентра: радиобюро располагалось в здании окружной конторы связи рядом с проводным телеграфом, передающий радиоцентр находился в пригороде Сахалине, а приёмный пункт размещался во втором пригороде Кармановке (Городецком), соединённые между собой воздушными линиями связи. Примечательно, что оборудование передающего пункта было на 75% самодельным. По прибытии в Нарьян-Мар Николай Васильевич Хоменко столкнулся с бытовыми проблемами. Шла "смена власти" в конторе: старый начальник М.К. Клобуков передавал дела новому — В.Я. Попову. Лишь через месяц Николай Хоменко получил комнату, привел ее в порядок и приступил к работе.
Состояние связи в окружном центре было плачевным. Вся связь держалась на устаревших маломощных (1 Вт) военных радиостанциях, "умощненных" кустарно до 240 В. В период пика солнечной активности (максимум в 1946 году) связь была крайне неустойчивой. Начали поступать американские радиостанции В-100-А с ручным приводом ("солдат-мотор").
Организация связи в Нарьян-Маре была следующей: радиобюро в здании конторы связи, передающий центр в пригороде поселке Сахалин, приемный пункт в Кармановке (Городецком). Оборудование передающего центра на 75% было самодельным. Основной передатчик ("короткий") — переделанный КЭН-0,05, второй ("длинный") — самодельный средневолновый на лампах ГКЭ-100, третий — фабричный РАФ-500* с самодельным выпрямителем. На приемном пункте стояли приемники КУБ-4 и две В-100-А. Кадровый голод: весь внесменный персонал — инженер Шубин, на передающем — три техника (Чурин С.В., Тарасов И.Ф., Кухтырева), на приемном — три радиста и моторист. Питание — от дизельной с двумя "нефтянками" А-22 (22 л.с.), которые также питали радиотрансляционный узел (600 Вт) на весь город. Здания были ветхими, продуваемыми. Теснота в конторе была неимоверная, бухгалтерия ютилась в жилой квартире.
Техническое состояние двигателей было аварийным. Хоменко, помня о пешском опыте, через окрисполком и Ляпина организовал доставку списанных двигателей с пристани в Пеше на нартах через Волоковую и Коткино. Так же, с помощью Рылова из Индиги, решались проблемы с бумагой и стеклами. Оборудовали третий стол в радиобюро, сделали экранированный монтаж, установили радиостанции В-11-А, стали работать "по цепочке" на волнах 100–120 м, менее подверженных "непрохождению".
В конце апреля 1945 года, прослушивая эфир, Николай Васильевич заметил исчезновение немецких передач на русском языке. Официально о Победе узнали 2 мая из случайной передачи Архангельска, но были вынуждены молчать до 9 мая. Радость Победы была всеобщей. Город ликовал, но работы прибавилось: телеграмм было так много, что разбирали их двое суток.
После войны Хоменко активно включился в работы по строительству линий связи (Нарьян-Мар — Носовая с ответвлением на Болванский Нос), где столбы ставили в вечной мерзлоте, а ломы правили прямо на трассе с помощью переносного горна. Линию сдали осенью 1945 года. В 1945–1946 годах Хоменко участвовал в организации связи для первых послевоенных выборов в Верховный Совет РСФСР, включая 6 кочевых избирательных участков. Были срочно организованы курсы для радистов из других организаций. Благодаря помощи председателя окрисполкома А.Н. Гудырева (избранного в Совет Национальностей) связь была обеспечена в срок. Этот опыт подтолкнул к созданию постоянных кочевых радиостанций в колхозах. В 1946 году были организованы курсы, и первые радисты из числа коренного населения (Вылка, Гладкобородов) приступили к работе. Осознавая неустойчивость КВ-связи, Хоменко написал аргументированное письмо в областное управление с просьбой о выделении средневолновой аппаратуры, ссылаясь на опыт Главсевморпути. Несмотря на первоначальный отказ, он продолжал доказывать необходимость.
Весенний паводок 1946 года стал суровым испытанием. Ледоход на Усе и Печоре совпал, вода поднялась до 6,4 метра, затопив город. Линии связи были разрушены. Хоменко с коллегами на лодке добрался до передающего центра, когда вода уже подходила к дверям моторной. Чтобы спасти двигатели А-22, механик Булатов по идее Хоменко изготовил из кровельного железа корыта под маховики. Работу радиостанции организовали прямо с передающего центра, используя лодку для доставки телеграмм. Угроза затопления сохранялась несколько дней, но благодаря смекалке и самоотверженности людей связь была сохранена. Этот разговор с дежурным Министра связи привел к тому, что в конце навигации прибыли три барабана кабеля ТЗК 7x4x1,2 мм и три радиостанции А-7-В, что позволило в следующем году кабелировать проблемный участок через Казенное озеро.
Благодаря ходатайству А.Н. Гудырева перед Министром связи Сергейчуком, Нарьян-Мар был включен в план строительства нового здания окружной конторы связи (вместо Котласа), а также получил телефонную станцию на 360 номеров. В 1947 году началось строительство. Для размещения станции приспособили прорабский домик, позже прирубили второе крыло для радиоузла. Дом связи сдали в 1954 году. Также был перенесен и оборудован выносной приемный пункт (ВПП) в Тельвиске, что позволило кабелировать линию и улучшить энергоснабжение.
В 1948–1952 годах под руководством Хоменко, без привлечения строительных организаций, силами технического персонала была проведена грандиозная реконструкция Нарьян-Марского радиоцентра. Были построены новые технические здания передающей и приемной станций, дизельная, антенные поля с новыми мачтами, проложены манипуляционные линии, построен 4-квартирный жилой дом и баня. Полностью заменена аппаратура не только в центре, но и почти на всех радиостанциях округа. Периферия оснащалась заводскими СВ-передатчиками ПАРКС-0,07, были получены три ветродвигателя РД-3 (1 кВт). Проблему питания передатчиков В-100 решили, заменив ручные генераторы на умформеры РУН-45, что высвободило до 10 человек "крутильщиков".
В конце 50-х годов была установлена первая радиорелейная линия РРС-2 между Великовисочным и Коткино (55 км). В 1959 году получен новый 5-киловаттный КВ-передатчик для окружного вещания, организована связь на телетайпе с Архангельском. В 1957–1960 годах велась подвеска "цветной цепи" Нарьян-Мар — Лешуконское с установкой системы уплотнения В-3, что дало круглосуточную проводную связь с Архангельском. Устаревшая система Бодо была заменена на СТ-35.
Рост отчетности и бумажной работы тяготил Хоменко, человека практического дела. В 1961 году, когда в конторе появилось достаточно специалистов с образованием, он подал заявление с просьбой перевести его радистом 1-го разряда на ВПП в Тельвиску. Просьбу удовлетворили, и в 1962 году он переехал.
С 1947 по 1952 год Николай Хоменко руководил масштабной реконструкцией радиоцентра в Нарьян-Маре, а затем — строительством нового здания радиоцентра в микрорайоне Сахалин (то самое современное здание передающего радиоцентра). В 1946 году он получил звание мастера связи — за обеспечение надежной телефонной связи Нарьян-Мара с Москвой в период первых после Великой Отечественной войны выборов в Верховный Совет СССР. В 1952 году был удостоен звания «Почётный радист СССР».
За этот период Николай Васильевич провёл большую работу по модернизации радиосредств в населенных пунктах округа. Он лично смонтировал в городе первую автоматическую телефонную станцию на 100 номеров, внедрил релейноблочные АТС, осуществлял технический контроль и участвовал в монтаже оборудования 1-й и 2-й телевизионных программ. В 1954 году был награждён орденом «Знак Почёта».
Телевидение в НАО и станция «Орбита» 1962-1988 гг.
В 1962 году Николай Хоменко переехал в село Тельвиска, где работал радистом 1-го разряда приёмной станции до 1968 года. На новой должности Николай Хоменко проработал недолго. Весной, помогая восстанавливать линию после половодья, при падении столба он сломал ногу и выбыл из строя на 8,5 месяцев. Перед новой предвыборной кампанией его попросили вернуться в Нарьян-Мар для подготовки аппаратуры.
В 1958 году старая телефонная станция на 360 номеров перестала справляться, и ее заменили на ЦБ емкостью 600 номеров. Но город рос, и вскоре поступила первая декадно-шаговая АТС на 100 номеров (УАТС-49). Николай Хоменко вместе с Филипенко изучили документацию, съездили в Архангельск и смонтировали первую в системе Минсвязи в округе АТС.
Началось бурное развитие телефонизации колхозов. Первая АТС-ВРС-20 была установлена в Индиге электромехаником Крыловым. Затем поступили венгерские релейно-блочные АТС на 20–40 номеров. Всего Хоменко с коллегами смонтировали 10 таких станций в населенных пунктах округа, хотя это была пока внутрипроизводственная связь.
Монтаж мачт в п.Индига. Фото из семейного архива Хоменко
В 1964 году Николай Васильевич Хоменко был командирован в приемную комиссию первой тропосферной радиорелейной линии Свердловск — Амдерма. К концу 60-х возник проект прокладки тропосферной линии "Рубеж" по трассе Архангельск — Мезень — Нижняя Пеша — Индига — Нарьян-Мар — Варандей — Каратайка — Воркута — Амдерма. Министр связи заявил, что по этой линии телевидение придет во все пункты. Однако через два года проект закрыли. Хоменко и его коллеги, возмущенные невыполнением обещания, через депутата Верховного Совета СССР написали письмо в Москву с просьбой дать средства на строительство "Орбиты" в Нарьян-Маре. Через два месяца пришел положительный ответ, но жилой дом для обслуживающего персонала предписали финансировать из местных средств. Николаю Васильевичу Хоменко поручили эту работу.
Николай Васильевич Хоменко с семьёй. Фото из семейного архива Хоменко
С 1968 по 1971 год занимал должность электромеханика по контролю за строительством, а с 1971 по 1984 год — инженера Нарьян-Марского цеха «Орбита».
Проект "Орбиты" со всем хозяйством, кроме жилого дома, стоил 2 миллиона рублей, строительство дома — еще 162 тысячи. Окружное руководство объявило стройку объектом №1 и оказывало всемерную помощь. Жилой дом было решено строить кирпичным, четырехквартирным. В начале 1972 года материалы начали вывозить. Хоменко работал на "Орбите" с 1970 года, куда перевелся инженером, чтобы заниматься любимым делом. Станция была сдана в эксплуатацию 31 декабря 1972 года с оценкой "хорошо". Пробные передачи провели 30–31 декабря 1972 и 1–2 января 1973 года.
Регулярное цветное телевещание началось 1 июля 1973 года с ретранслятором ТРСА, который через три года заменили на цветной РЦТА. В 1977–1979 годах провели расширение дома для второго комплекта РЦТА с приемной станцией "Москва" для второй программы.
Следующим этапом стала установка аналогичных комплектов по всему округу. Бригада из трех человек (Хоменко, Вокуев, Осокин) за короткий срок установила 11 комплектов оборудования в Бугрино, Индиге, Коткино, Хонгурее, Нельмин-Носе, Хорей-Вере, Харуте, Амдерме (в Доме офицеров), Красном, Каратайке, Харьяге. Параллельно другие специалисты ставили телестанции в Шойне, Неси, Вижасе, Оме, Нижней Пеше, Усть-Каре, Волоковой, Вангурее. Благодаря самоотверженной работе и смекалке таких энтузиастов, как Хлопонин в Варандейской экспедиции, к 1988 году 97% жителей округа были обеспечены одной программой телевидения.
Строительство "Орбиты" в Тельвиске также кардинально решило проблему энергоснабжения всего района.
В 1984 году в связи с сокращением штата на "Орбите" Хоменко попросился обратно в ЭТУС, где и работал до мая 1988 года. Однако из-за событий 90-х годов ему пришлось искать приработок, и он проработал до мая 1994 года, пока не был уволен по сокращению штатов. В его трудовой книжке — 75 записей о наградах и благодарностях.
С 1983 года развернулась масштабная работа по установке телевизионных комплектов, состоящих из станции космической связи системы «Москва» и ретранслятора РЦТА в населённых пунктах округа.
С 1984 по 1988 год, работая в Нарьян-Марском ЭТУС, Хоменко участвовал в монтаже и наладке телевизионных станций «Москва» в 14 населенных пунктах Ненецкого автономного округа.
Сдаточные измерения в ноя 1984, Коткино. Фото из семейного архива Хоменко
После сдачи объекта в Коткино, 1984 год. Фото из семейного архива Хоменко
Дом, в котором жил Н.В. Хоменко с 1964 по 1981 год. Фото из семейного архива Хоменко
Свой трудовой путь Николай Васильевич завершил в 1988 году, имея в трудовой книжке записи о более чем 75 наградах и благодарностях. В своих воспоминаниях от 30 мая 1986 года он написал: «Мне уже 72 года, я собираюсь заканчивать свою рабочую карьеру... пора и покой знать».
Николай Васильевич Хоменко был удостоен множеством государственных наград, включая орден «Знак Почёта» (1954), медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и «За оборону Советского Заполярья».
Фото из семейного архива Хоменко
В 1995 году он стал Почётным гражданином города Нарьян-Мара — за долголетнюю и безупречную работу, значительный вклад в развитие средств связи и телевизионного вещания в Нарьян-Маре и округе.
Умер Николай Васильевич Хоменко 2 июля 2003 года в Нарьян-Маре, оставив после себя не только материальные свидетельства своего труда в виде построенных объектов связи, но и бесценные воспоминания — 44 страницы машинописного текста, в которых скрупулёзно изложил технические детали своей работы и правду эпохи, «где всегда было место подвигу».
Его жизненный путь — это пример беззаветного служения своему делу, преданности профессии связиста и огромного личного вклада в развитие инфраструктуры связи всего Ненецкого автономного округа, от удалённых полярных станций до современного телевизионного вещания. От радиста 2-го разряда в становище Шойна до одного из архитекторов телевизионной эры в Заполярье — таков масштаб личности Николая Васильевича Хоменко, чья биография неразрывно переплетена с историей связи всего Ненецкого округ
